– Надеюсь, князь, вы не припишете праздному любопытству, если я вам скажу, что заметил в вас какую-то грусть и разочарование, которые мне кажутся непонятными в таком молодом человеке. Вы одарены всеми преимуществами физическими и материальными, какое горе может тяготить вас, ваше молодое сердце? Вы должны были бы глядеть на жизнь, как на праздник.
Взгляд, полный участия, сопровождавший эти слова, тронул Рауля.
– Благодарю вас за ваше сочувствие и скажу вам откровенно, что тяжелые семейные огорчения лишили меня наслаждения молодостью. Сверх того, я лишился матери, которую обожал! Мой добрый гений покинул меня навсегда, обрек меня на такое одиночество, которому нет утешения.
– А разве вы думаете, что любовь матери угасает вместе с разрушением тела? – сказал полковник, покачивая головой, и пытливо взглянул на грустное лицо князя. – В действительности только глаза наши не видят ее, но душа ее, отделившись от тела, не покидает нас и разделяет с нами страдания. Скажите, считаете ли вы возможным общение живых и мертвых?
– Нет, моя мать уверила меня, что мой покойный отец явился ей и утешил ее, но мне не дана такая милость.
– Не отчаивайтесь, мой юный друг, я начинаю думать, что сам Бог свел нас, и что мне суждено возвратить вам душевный покой. Не знаю, известно ли вам, что в Париже существует общество людей серьезных, образованных, цель которых научным трудом доказать бессмертие души и возможность сношений с невидимым миром через посредство существ, одаренных особой для этого способностью, так называемых медиумов. Эта новая наука, у которой огромная будущность, называется спиритизмом. Она насчитывает уже миллионы последователей, число их увеличивается с каждым днем. И если вы хотите, я посвящу вас в эту новую веру. Я уверен, что вы войдете в сношение с вашей матушкой, и она даст несомненные доказательства своей личности.
– О, конечно, хочу, – восторженно воскликнул Рауль, – проникнуть во мрак загробной жизни, узнать, что сталось с моей матерью, снова услышать ее советы… О! Если это возможно, я оживу. Я готов быть вашим учеником, полковник. И, не правда ли, вы не заставите меня томиться, терять драгоценное время? Вы посвятите меня на этих же днях?
– Не спешите, мой друг! – отвечал, улыбаясь, полковник. – Ваше рвение меня радует, но к такому важному делу нельзя приступить без подготовки. Прежде всего, я должен прочесть с вами книги, служащие основой учения спиритизма: «Книга духов», «Рай и ад», «Евангелие по спиритизму», «Книга медиумов» и «Книга бытия» Аллана Кардека. Когда вы поймете законы и возвышенное учение духов, мы попробуем с помощью Божьей, вызвать вашу матушку. Приходите ко мне, я живу с женой, и если вам понравится в нашем тесном кругу, то мы свободно займемся изучением.
Рауль горячо поблагодарил его за приглашение, и вскоре по приезде явился в хорошенькую виллу, занимаемую полковником в окрестностях Парижа. Хозяйка дома радушно приняла его, и князь так хорошо почувствовал себя в обществе своих новых друзей, что сделался почти их каждодневным посетителем. Пророческий сон, заставивший его предпринять это путешествие, казался ему прямым указанием матери. Он ревностно изучал философию спиритизма, и его восторженная, впечатлительная душа все более и более проникалась ее высокими основами.
Однажды полковник встретил Рауля особенно радостно.
– Князь, – сказал он таинственно, – вас ожидает приятный сюрприз. Я представлю вас моей дочери Бартон, которая приехала к нам месяца на два. Она – одна из тех особых существ, которые передают нам загробные голоса, словом, она замечательный медиум. Так что после чая у нас будет спиритический сеанс, и, может быть, ваша мать вступит в общение с вами.
Немного спустя приехала молодая чета, и глаза Рауля с жадностью и любопытством устремились на мадам Бартон. Это была молодая красивая женщина, худощавая, бледная, с тонкими пальцами и большими глазами, блестевшими странным огнем. Лихорадочное нетерпение князя было таково, что он ни до чего не прикоснулся за столом, но как только встали из-за стола, полковник сказал, смеясь, дочери:
– Надо пожалеть нашего молодого гостя. Пойдем и вызовем наших невидимых друзей.
Все общество перешло в будуар мадам Буассе, и полковник выдвинул на середину комнаты стол, положил на него несколько листов бумаги, принес крошечный столик еще, в одном из ножек которого был вставлен карандаш. Мадам Бартон села вместе с другими за стол и положила на него руку.
– Теперь, друзья мои, – сказал полковник, – дайте друг другу руки, помолимся мысленно, чтобы придать больше силы появившемуся духу.
Через несколько минут молчания столик начал двигаться, и карандаш написал имя Густава.
– Это мой покойный сын, – сказал хозяин дома, самый близкий дух медиума. – Скажи нам, милый Густав, присутствует ли здесь дух княгини Орохай и желает ли она вступить в общение.
Быстро на бумаге были написаны следующие слова: «Нет надобности составлять цепь, пусть князь подержит свою руку минут пять возле руки сестры».
