Подумай о будущем, сын мой, подумай, что быть бедным и просить может быть самым тяжелым испытанием для горделивой души просящего, который таким унижением искупает прошлое. Поставь себя мысленно на место просящего и вообрази, что вместо того, чтобы быть богатым, ты беден и с тяжелым сердцем молишь миллионера, будь то еврей или христианин, грубый отказ которого поразит тебя в сердце и кинет в нужду, которой, по твоему мнению, ты не заслужил. Подумай об этом, повторяю, и размышляй, и сердце твое смягчится, ненависть и жажда мщения исчезнут, и ты поймешь, как мало значения надо придавать золоту, которое наши руки собирают, чтобы удовлетворить тщеславие и возбудить зависть в ближнем; золото, которое, тем не менее, мы каждую минуту должны быть готовы покинуть, а сами рассыпаться в прах. Я бы хотел сказать тебе еще многое, сын мой, но мне это еще не дозволено. Ты убедился теперь, что душа переживает разрушение тела, и что она дает строгий отчет во всех своих делах. Изучай это верование и укрепляйся в нем. Силой твоей собственной воли ты должен сбросить со своей души все, что в ней накипело и гнетет ее. Невидимый тобой, но постоянно молясь за тебя, я буду везде, чтобы ты вышел победителем из тяжелой нравственной борьбы, которая тебя ожидает, потому что твоя непокорная и гордая душа должна преклониться с верой и смирением перед своим Создателем, и дух мщения должен уступить место милосердию и прощению».
Взволнованный Самуил сложил листочек и спрятал его в карман.
– Могу ли я предложить моему отцу последний мысленный вопрос, весьма важный? – спросил он с некоторым колебанием.
Получился удовлетворительный ответ, и как только огонь был погашен, снова явилась фосфорическая рука и взяла карандаш. Самуил мысленно спросил, обнаружится ли подмена детей, если он откажется от мести и окончательно воспитает маленького князя, как своего сына. Дух ответил:
«Случайность, которую ты не можешь предвидеть и предотвратить, или, вернее сказать, – Провидение все обнаружит в недалеком будущем, но срока я не могу определить. Добровольно и сознательно ты совершил преступление. Имей мужество принять также добровольное наказание, которое, впрочем, в большей мере будет зависеть от результата твоей настоящей борьбы. Смиренное милосердие и прощение могут уменьшить твое наказание, но не покушайся на свою жизнь: мучительные угрызения совести и тяжелая кара здесь – вот все, что ты получишь взамен. Готовься же с верой и мужеством к приближающемуся моменту. Я буду иметь с тобой общение без посредничества посторонних медиумов. До свидания, мужайся! Авраам».
Холодный пот выступил на лбу Самуила при чтении этих строк, но, сделав над собой усилие, он встал и протянул обе руки медиуму.
– Не нахожу слов благодарить вас. Вы оказали мне такую услугу, которую ничем нельзя вознаградить, – сказал он. – Вас тоже, барон, благодарю! Признаю себя побежденным! Доказательства о существовании жизни за гробом страшно меня поразили!
– Понимаю вас, мой юный друг. Подобный переворот в убеждениях нелегко дается, – отвечал барон, с участием глядя на расстроенное лицо банкира. – А теперь простимся, Уже поздно, и вам нужен покой, чтобы перечитать сообщение и собраться с мыслями. А когда вы успокоитесь, заезжайте ко мне, и мы побеседуем.
Проводив гостей, Самуил вернулся в свой кабинет и тяжело опустился в кресло перед своим бюро. Он вынул из кармана полученное послание, прочитал его несколько раз, и убеждение все более и более укоренялось в его душе. Этот незнакомец, случайно попавший к нему, не мог так хорошо знать его тайну, подделать почерк отца его и запах духов. Нет, нет, несомненно, с ним говорил дух его отца.
Взволнованный, как бы разбитый этими новыми впечатлениями, Самуил облокотился на стол, запустив руки в свои черные кудри, и сразу сердце его тяжело заныло в стесненной груди.
– Значит то, что мыслит, страдает и возмущается во мне, это душа, – говорил он себе, – это нетленное «я», переживающее телесную смерть.
Он взял в руки лежащий на столе пистолет и осмотрел его.
– Так пуля может уничтожить лишь тело, а из разрушенной материи отделяется нерушимое «я» и должно будет дать отчет в их делах. Значит, нельзя самовольно лишать себя жизни с уверенностью, что затем спокойно обратишься в ничто. Смерть, избавляющая от суда человеческого, приведет на суд более грозный, между тем на бумаге ясно написано: «Готовься к скорому обнаружению тайны». Глухой стон вырвался из груди Самуила. Роковая случайность подвергнет его позору и наказанию. Его, властного миллионера, потащат в суд, приговорят, и он сделается предметом осмеяния всех тех, кто ему завидовал и ненавидел его. Задыхаясь от волнения, вне себя, Самуил поднял голову.
– Нет, нет! – воскликнул он. – Лучше пулю в лоб и потом какое угодно наказание, чем бездна стыда, презрения и унижения.
