На вельботе ее заметили, но похитителям ничего не оставалось, как свернуть к тому берегу, от которого баржа уже отчалила.
Капитан и Чарльз переглянулись.
Они поняли, что это – их единственный шанс.
Оба прекрасно отдавали себе отчет в том, что должны настичь и остановить вельбот, но при этом не перевернуть его.
Если это случится, то Рания наверняка утонет в запертой каюте.
А вельбот подходил к берегу все ближе и ближе, пытаясь проскочить по чистой воде за угольной баржей.
И тогда капитан решил, что если он будет действовать быстро, то успеет повторить их маневр.
Он направил «Русалку» вслед за вельботом, и яхта уже едва не касалась его носом, когда кто-то из контрабандистов заорал:
– Эй, на судне! Какого дьявола вы задумали?
В следующий миг Чарльз передал дробовики шестерым матросам, которых отобрал капитан, и все они начали действовать.
Они перегнулись через борт, нависший над вельботом, и Чарльз голосом, которым он так часто отдавал команды на войне в пылу сражения, проревел:
–
Время на миг остановилось. Несколько тягостных секунд контрабандисты колебались, но, заметив направленные на них стволы шести дробовиков, нехотя сбросили весла за борт.
– Руки держать поднятыми над головой! – продолжал отдавать приказы Чарльз. – Любой, кто опустит руки или попытается сбежать, будет убит!
Будучи физически очень развитым, он без труда перебрался через борт «Русалки» и спустился на вельбот.
– Какого дьявола вы задумали? – продолжал надрываться один из контрабандистов.
Чарльз не удостоил его ответа.
Он побежал на корму вельбота, к каюте, где, по его предположениям, должна находиться плененная Рания.
Он не ошибся и, распахнув дверь, увидел ее лежащей на полу.
Мешка у нее на голове уже не было, но ей заткнули рот кляпом и связали руки и ноги.
Подхватив Ранию на руки, Чарльз вынес ее наружу.
Двое матросов с «Русалки» перегнулись через борт, чтобы принять ее, и Чарльз поднял ее на вытянутых руках. Они успели втащить ее наверх, прежде чем он присоединился к ним, проворно перебравшись с вельбота на палубу яхты.
Он вновь взял у матросов свою драгоценную ношу и скомандовал:
– Держите их на прицеле, пока я не вернусь!
Он быстро спустился вниз по трапу, прошел коротким коридором и вошел в капитанскую каюту.
Он чувствовал, как тело Рании сотрясает дрожь.
Бережно уложив ее на койку, он вынул у нее изо рта кляп и развязал ее.
– В-вы… пришли! – бессвязно прошептала она. – Ох, Чарльз, вы пришли…
– Все в порядке, дорогая моя, – ответил он. – Это никогда не повторится.
Она обхватила его обеими руками, словно боялась отпустить.
– Здесь вы в полной безопасности, но теперь мне надо избавиться от тех негодяев. А потом я вернусь к вам.
Он наклонил голову, и губы их встретились.
И, прежде чем она успела произнести хотя бы слово, он выбежал из каюты и поднялся на палубу.
Шестеро матросов по-прежнему держали на мушке шайку контрабандистов, которые сидели в вельботе с поднятыми руками – в том же положении, в котором оставил их Чарльз.
– Сейчас я отпущу вас, и вы можете считать, что вам повезло, – прокричал он. – Но если я узнаю, что вы похитили еще хоть одну англичанку и отвезли ее в чужую страну, то не успокоюсь до тех пор, пока вас всех до единого не повесят.
Сделав паузу, он резко бросил:
– А теперь – марш за борт и скажите спасибо, что остались живы и что я не отправил вас за решетку!
Мужчины один за другим быстро попрыгали через борт.
Как только они оказались на берегу, Чарльз приказал матросам:
– Потопить судно!
Они залпом выстрелили в корпус вельбота, пробив в нем множество дыр.
Вельбот медленно наполнялся водой, и когда лодка полностью ушла под воду, Чарльз заметил, что капитан ждет его приказаний.
– Мы идем обратно в доки Тильбюри, капитан, и большое спасибо вам за то, что вы только что совершили вместе со своими людьми. Я буду вечно вам благодарен.
Не дожидаясь ответа капитана, он сбежал вниз.
Он торопился в капитанскую каюту, полагая, что застанет Ранию в слезах, с тревогой и страхом ожидающую его появления.
Он открыл дверь.
Она лежала в том же положении, в котором он оставил ее, подложив под голову подушку.
Подойдя ближе, Чарльз увидел, что девушка крепко спит.
Он знал, что такой сон наступает после полного изнеможения, как это часто бывало с солдатами на войне.
После долгого сражения, в котором каждый рисковал своей жизнью, они попросту валились с ног, оставаясь глухими ко всему, что творилось вокруг.
Он застыл, глядя на Ранию сверху вниз и думая о том, какая же она красивая.
Светлые волосы ореолом обрамляли ее личико, а ресницы отбрасывали темные тени на прозрачную кожу.
Он знал, что она, будучи сообразительной девушкой, наверняка догадалась о том, как намеревались поступить с нею контрабандисты.
Хотя она и была невинной, у нее все же было некоторое представление о том, куда они ее везут и какое будущее ее ждет.
Чарльз живо вообразил себе, как любая другая женщина, оказавшаяся на ее месте, уже билась бы в истерике и, потеряв самообладание, цеплялась бы за него всеми силами.
