– Чем дальше она будет от нас, тем лучше. – Ответит ли он мне, если сейчас спросить о сердце души Селесты, или это вызовет лишние подозрения? Стоит ли рисковать?
– Я отведу тебя к Эстере, – сказал Нексор. – Все время этого мира в нашем распоряжении.
Была середина ночи, а я до сих пор лежала в постели без сна. Полная луна заглядывала в комнату и освещала лица спящих детей. Только Алексей пришел пожелать им спокойной ночи и сообщить мне, что состояние Николая не изменилось.
Лупа перед этим привела ребят обратно и ушла, не сказав ни слова. Элени, хоть и присоединилась к нам за ужином, разговаривала исключительно с Эстерой и Дарианом. Я начинала чувствовать себя прокаженной, но жаловаться не собиралась. Я приняла решение, в котором меня никто не поддержал и которое могло означать гибель Ардяла.
Осторожно встав с кровати, я заботливо поправила одеяло Эстеры. Затем наложила на детей чары сокрытия. Брианна и Селеста уже покинули замок, но лучше перестраховаться.
После этого я зашла в ванную и вытащила из куртки кинжал. Дотянувшись до заколки для волос, которая обычно превращалась в мою метлу, я просунула миниатюрный атаме между ее зубцами. Когда отправлюсь к Нексору, мои руки должны быть свободны, а в ночной рубашке кинжал прятать негде.
– Береги его, – пробормотала я, и зубцы плотнее сомкнулись вокруг маленького оружия, сделав его почти незаметным.
Я расчесывала волосы, пока они не рассыпались по спине мягкими блестящими прядями, собрала их по бокам и закрепила на затылке заколкой. Так она не сразу бросится в глаза колдуну. Из предосторожности я наложила на нее еще одно заклинание. С Нексором придется покончить сегодня, потому что с каждым днем мне будет все труднее решиться. Близость, и так существующая между нами, будет усиливаться. Она будет расти день ото дня, и в конце концов я уже не смогу сделать то, что должна. Глубоко вздохнув, я пощипала свои белые, как мел, щеки. Ночная рубашка не отличалась особой соблазнительностью – обыкновенный белый шелк, но, пожалуй, больше ничего и не требовалось. Еще один тяжелый вздох, и я вышла из ванной, а затем и из комнаты, пока окончательно не потеряла решимость. Где все остальные? Дежурят у постели Николая? Я молилась, чтобы никто меня не увидел. А впрочем, вряд ли они будут думать обо мне еще хуже, чем сейчас. На цыпочках добравшись до соседней двери, я тихонько постучала и без лишних колебаний открыла. В комнате горело множество свечей. Когда я вошла, пламя затрепетало. Открытое настежь окно впускало прохладный ночной воздух.
Нексор стоял перед окном спиной ко мне. После того как я закрыла за собой дверь, он медленно обернулся. Распахнутая рубашка обнажала мускулистую грудь. Колдун вытащил ее из-под пояса брюк и явно собирался ложиться спать. Его глаза пробежались по моей едва прикрытой одеждой фигуре. Он сглотнул.
– Ты пришла.
– Почему ты не спишь? – тихо спросила я.
У него на лице появилась кривая улыбка.
– Тебе не кажется, что я и так достаточно долго спал? Пускай моя душа и не находилась в этом теле, она помнит тьму. По сравнению с ней ночь светла.
– Это все полнолуние. – Мой голос дрогнул. Он заслужил тысячу ночей под полной луной и тысячу дней под ярким солнцем. Я медленно двинулась к нему. – Твое тело мне теперь незнакомо, – мягко сказала я, словно объясняя свою нерешительность. Мне хотелось прикоснуться к нему. Утешить его. – Зато твоя душа – вполне.
Когда я подошла, он так быстро коснулся моей щеки, словно больше не мог вынести отсутствия прикосновений между нами. Его большой палец ласково погладил мою кожу. Это уже не прохладная ласка стригоя. Его кожа стала такой же теплой, как и моя.
– И я знаю твою душу, – прошептал Нексор. Серебро его глаз потемнело. – Я люблю тебя и всегда любил. За эти годы ничего не изменилось.
Его губы прошлись по моему лбу. Он слегка приподнял мой подбородок и поцеловал веки, щеки, а затем – очень нежно – губы.
