Большая война, названная выжившими в ней Последней, перекроила мировой порядок. Цивилизация не сгинула в горниле этой высокотехнологичной бойни, но скатилась на уровень технологий века девятнадцатого. Огромные территории стали неподконтрольны властям вновь образованных государств.Одичавшие кочевники, языческие культы, города как очаги прогресса, который, словно тоненький росток, пробивается сквозь толстый слой мракобесия.Но тяга власть имущих получить оружие "прежних лет" заставляет задуматься, а закончилась ли она, эта Последняя война?
-Спасайся, Марья!
В комнату ввалился Степан с винтовкой в руках. Его тулупчик, надетый на голое тело, был забрызган кровью.
Девушка даже не обернулась. Навалившись на стол она сосредоточенно отстукивала ключом рации сообщение.
В эфир ровным потоком лилась мелкая дробь морзянки.
"Станица Новый мир. На нас напали. Просим помощи."
–Марья!– молодой казак схватил девушку за плечо.
–Господи! Господи!! Стёпочка, родненький! Страшно!
Радистка стянула с головы огромные наушники и всем телом прижалась к жениху.
Тени метались за окнами. Конское ржание.
Крики. Победные. И крики предсмертные.
–Спасайся!– повторил парень перепуганной невесте.
–Да как это? Я с тобой!– Марья не отпускала парня.
Степан сильный. Он смелый. Куда она без него?
–Дикари в станице! Не отобьемся! Беги уже!– парень разозлился на любимую.
Сбросил ее руки со своей шеи.
–Да как же так? Сволочи! Мир же с ними! Как так можно?
–Такой, мать их, мир! Беги в степь! В лощину!
–А ты?
–Я потом! Догоню!
Вытолкав девушку через окно, парень бросился назад, на улицу. Бой не дошел сюда. Но долго ли еще? Отпор давать толком некому. Станица из одной улицы и десятка дворов. Даже обжиться на новом месте не успели.
В дверях столкнулся дикарем. Сутулая фигура всадника, в руках копье, шапка войлочная.
Чуть ниже этой шапки, в горбатый нос, кочевник и получил прикладом. Растеряв свой боевой настрой, чужак улетел в сторону.
Бежать никуда молодой казак не собирался. Одного хотел. Чтобы невеста, спаслась. Единственный оставшийся в живых близкий и любимый человек.
Родители, брат, сёстры, все мертвы.
Степану показалось, что противоположной стороне улице кто-то собрался в небольшой отряд. Свои? Чужие?
Бабий визг, стоны, крики, беспорядочная пальба, все смешалось в липкую, кровавую жижу беспощадной бойни.
Всадники-степняки носились по улице с факелами. Другие спешившись рыскали по дворам истребляя всех подряд, детей, женщин, стариков. Всех, кто сопротивлялся, бежал или просто беспомощно ждал своей участи.
В черной слякоти, у самого плетня лежал мальчишка со стрелой в груди.
Женька. Племянник Марьи.
Точно он. Матери рядом нет. Да и вряд ли жива.
Степан стряхнул с себя оторопь. Подбросил к плечу винтовку и снял с коня ближайшего степняка.
Дикарь упал. Схватившись за живот, попробовал встать. Что-то кричал, указывая в сторону Стёпы.
Парень его добивать не стал. Пустая трата.
А вот те, что в кучку сбились хорошая цель.
Жаль патронов мало.
Марья отбежала совсем недалеко. Через задний двор, выбежала в проулок. Тут тихо совсем. Яркий свет от полыхающих хат хорошо освещал все вокруг.
Где же Стёпа? Наверное в доме задержался.
Вот сейчас догонит и они спасутся вместе. Убегут, спрячутся в лощинке, там не найдут. Только бы пережить, только бы выжить.
Совсем рядом грохнул выстрел.
Добежав до угла, девушка выглянула, придерживаясь за плетень. Стрелял её жених. Он хладнокровно выбирал цель и бил наверняка.
Через равные промежутки времени хлёсткие огненные плевки вбивали свинец в кочевников.
Один, второй, третий… Нет, мимо.
Вертлявые, отчаянные. Один булаву бросил в стрелка, другой из лука стрелу пустил.
Не добитый степняк, корчась в раскисшей уличной грязи злорадно смеялся. А несколько кочевников с противоположной стороны улицы бежали к молодому казаку.
Сколько их?
Семеро? Восемь?
Патроны кончились. Но парочка бездыханных тел остались лежать на земле.
Стёпа перехватил винтовку, как дубину, и двинулся им на встречу.
Ноги подкосились у девушки, когда она увидела, что вокруг ее любимого замкнулось кольцо хищных фигур. Беспомощно плюхнулась она на землю и замерла закусив от ужаса кулачки.
Проезжавший мимо, вездесущий кочевник схватил ее за косу и поволок следом за собой.
Ни кричать, ни сопротивляться Марья уже не могла. Как будто душа ее улетела, словно порыв восточного ветра.
Вождь племени кочевников Хитрый Полоз смотрел на происходящее с возрастающим восторгом.
–Прокоп нас любит! Прокоп все видит!
Кочевник вытащил из сидельной сумки бронзового идола своего божка и тряс им над головой.
–Прокоп Четырехглазый! Прокоп нам помогает! Смотри, Прокоп, это во славу тебя мы убиваем этих носящих скверну!
Вождь захлебнулся собственным криком.
Ночной мрак разгоняли трескучие языки разгорающегося пламени.
Одна за другой вспыхивали соломенные крыши. Все ярче и ярче горела станица.
Последние очаги сопротивления добивали играючи.
Поселенцы были не готовы к такому. И тем слаще была победа.
Победить врага хитростью, вот что по-настоящему угодно Прокопу Четырехглазому.
Толстая пожилая женщина сидела у плетня и сыпала проклятиями на проезжавшего мимо Полоза.
Один из его охранников, Серый Уж, не поленился, стукнул ее топором по макушке.
Кровь, она казалась черной в зареве полыхающих домов, брызнула в разные стороны.
Полоз, только рассмеялся.
–Слишком много людей пропадет.– крикнул Уж гарцуя рядом с Вождем.
–Носящие железо закопают по больше.
–Они придут. Они придут с неба. Не забывай про их летучие диржабели! Уходить надо!
–Возьмем припасы и пойдем.
–Догонят! Надо на легке уходить!
Но молодой вождь никого не хотел слушать.
