Я резко обернулся, вопросительно смотря на Батона, но тот лишь стрельнул глазами в сторону барной стойки, за которой, облокотившись на оную, стоял невысокий круглолицый пожилой мужчина в потертой кожаной жилетке, надетой поверх клетчатой рубахи.
— Вы кто? — поинтересовался я, пытаясь отогнать мысль о том «что где-то я тебя точно видел».
— Бармен, — невозмутимо ответил тот, протирая поверхность стойки тряпкой.
— Откуда?
— Как откуда? Салун есть, мордобой был, даже стрельба, куда ж без бармена, уважаемый. Правда, Билли⁉
Сидевший в углу ковбой приподнял указательным пальцем угол своей шляпы, передвинул, из угла в угол рта торчащую оттуда веточку-зубочистку и коротко кивнул, добавив:
— Всё верно Гарри! Кстати, кажется, пришло время немножко размяться! — он скинул шляпу за спину и медленно встал, глядя насмешливым взглядом на начавших очухиваться хазар.
— Надеюсь сегодня на хороший счет, Билли! — крикнул в ответ бармен.
— Обижаешь, Гарри, когда он у меня маленький был, — крикнул в ответ ковбой, подхватывая едва понявшегося на ноги хазара за грудки и отправляя его в поездку по натертой до блеска барной стойке, где на его пути то и дело появлялись шустро выставляемые Гарри стаканы с виски.
— Это ж всего на три бакса! Мельчаешь Билли!
— А если так!
Ковбой поднял взвалил своего следующего противника на плечи и крутанувшись вокруг оси, отправил того прямо в висевшее на стене огромное зеркало, заставив завизжать выступавших на сцене танцорш и повыскакивать со своих мест остальных посетителей салуна (
— О, а вот это хорошо, думаю на двадцаточку! — погрозил Гарри пальцем Билли.
Меж тем остальные ковбои постепенно присоединялись к веселью и вскоре по всему бару летали стулья, столы, кружки, бутылки, дерущиеся (
— Господа, сдается мне, что это комедия, — худой ковбой в кожаной жилетке на голое тело отхлебнул из бокала виски и поправив идущую через глаз чёрную повязку, добавил: — Вот только не ваша. Прошу.
Он с легким поклоном распахнул вышеуказанную дверь и нам ничего не оставалось как бочком-бочком проследовать в неё.
Дорога вилась среди хмурых скал, а из хмурого неба над головой изредка разряжался унылый дождик, заставляя выглядывающего из-под зонтика Батона то и дело произносить до боли знакомую фразу. В результате минут через пять мне уже стало казаться, что я иду не к Кощею, а за горшочком мёда, что заныкали в дупле не очень правильные пчёлы. Впрочем, меня сейчас больше беспокоила зудящая в мозгу мысль о произошедшем в форте…
— Всё думаешь о произошедшем? — учтиво поинтересовался кот, складывая зонтик так как висевшая над головой тучка неожиданно сорвалась со своего места и со скоростью скаковой лошади умчалась вдаль по своим тучковым делам.
— Да вот прокручиваю в голов. И ведь знаешь, что получается. Буквально за пару минут до всего этого я вспоминал один фильм… Блин, не получается, — я растерянно почухал свою покрытую плотной чешуёй шею.
— Чего не получается?
— Да вот пытаюсь представить, что сейчас мимо нас проедет какая-нибудь попутка, автобус там, карета с принцессой, ну или на крайняк телега.
— И, мяу?
Я развел руками.
— Видимо это как-то не так работает.
— Видимо, мяу, — согласился кот, доставая из своего таинственного хранилища пирожок и спешно откусывая его прямо до половины. — Ну ты путайся, путмайся, а то я все лупки стур.
— Сапоги одень, — буркнул я резко останавливаясь.
Скалы по обе стороны дороги резко как-то закончились словно отсеченные гигантским острым как бритва ножом и нам открылся вид на рыцарский замок… эээ пантеон… так, нет… колизей… Блин, короче что-то мрачное такое со шпилями, арочками, колоннами и парой мощных чуваков с листиками на причинных местах подпирающих своды огромных врат. Батон аккуратно подергал меня за штанину и заметив мой вопросительный взгляд указал лапой на стоящий у края дороги камень, где на чисто русском было выбито: «Здесь проживает генацвале Епиох Моисеивич Кощей». О как, серьезно? Блин, и за что же тебя так болезного, хотя если на всё это посмотреть вкупе, так сказать, то становится понятна тяга к поселению в горах и общее, так сказать долголетие, а также неуёмная жажда почахнуть над сокровищем какой-нибудь нации. М-дя, я задумчиво потер подбородок и, посмотрев на глубоко задумавшегося кота, спросил:
— Кстати, а скрипач наш где?
— Так за нами…
