[1]
Анекдоты были настолько бородатыми, что от них зевала даже местная живность, а некоторая впадала в ступор и после пары троек прослушанных, пыталась покончить жизнь самоубийством. По крайней мере пытавшийся подобраться к нам волк-мутант, при очередном повествовании Хриплого, сперва замер, вытаращив глаза, потом пару минут долбился головой в ствол дерева, а затем отобрал у совершенно окосевшего зайца-мутанта сплетенную им минут за десять из травы веревку с петлей на конце и, подвывая на болтающийся над головой фонарный столб, удалился вглубь леса, цепляя ветвистыми рогами за изогнутые ветви деревьев.
— … и тут значит контролер и говорит: «а чего нас бояться», — сталкер хрипло рассмеялся.
Я тяжело вздохнул и посмотрев на своих спутников, которые сидели на бревне, нахохлившись и вытаращив свои дергающиеся зеньки, словно две очумелых совы и, окинув взглядом Хмурого, спросил, указав глазами на дерево за его спиной:
— Слушь, а у тебя там гитара просто так, иль брынькаешь помаленьку?
— А? — сталкер медленно повернул голову уставился на торчащий из-за ствола гитарный гриф, затем буквально одним прыжком перемахнул костер, точно приземлившись пятой точкой на свободное рядом со мной место и сиплым голосом бросил: — Не моя это.
Мы все дружно уставились на инструмент, причем Хриплый через мушку потрепанного во всех смыслах «калаша». Воцарилась такая тишина, что было слышно, как где-то в туманной дали кто-то истошно звал лошадку. Так, стоп, у меня же как раз мысль была, о том, что лучше бы наш проводник пел, а не все вот это… Тогда может… Я решительно встал и не обращая на предупреждающий вскрик Хриплого, подошел к дереву, взял гитару, осмотрел со всех сторон, провел по струнам и вопросительно посмотрел на явно заинтересовавшегося кота.
— Расстроена немного, мяу, — сказал тот, приняв инструмент из моих рук. — Но я быстро.
Он принялся тренькать когтями по струнам, иногда подкручивая колки и о чем-то тихо советуясь со Скрипачём, который, кстати, после перехода, принял свой вполне обычный гномий вид, разве что повыше стал на десяток сантиметров, да обзавёлся роскошной бородой и здоровенной секирой. Наконец кот закончил с настройкой и вопросительно навострил ухо.
— Давай что-нибудь соответствующее обстановке? — сказал я и, покосившись на проводника, спросил: — Тут же можно?
— А? — Хриплый непонимающе посмотрел на меня, затем махнул рукой. — Пусть глотку дерет, не в зоне чай, а с местной живностью справимся, — она ласково похлопал по цевью автомата. — Хотя вряд ли кто полезет.
Я молча кивнул коту и тот, прокашлявшись, «вдарил» по струнам.
—
Натрескавшись приготовленной Хриплым из консерв гороховой каши с тушенкой, Батон со Скрипачом мирно засопели в сторонке, завернувшись в извлеченные из «батоновой кладовой» одеяла, изредка оглашая окрестности музыкальными руладами гороховой шаловливости. Мне же пока не спалось и я, растянувшись на своём одеяле, задумчиво пялился на медленно двигающиеся над головой осколки чуждых миров, одновременно составляя компанию заступившему на ночную стражу проводнику.
— Завораживает, да, — прервал затянувшееся молчание Хриплый, выбивая из помятой пачки несколько искривлённую беломорину. — Знаешь, когда я сюда только попал, ночами мог не спать, все рассматривал, вдруг что знакомое увижу.
Он щелкнул зажигалкой, закуривая.
— Давно ты тут? — поинтересовался я, не отрывая глаз от «неба».
— Да как сказать, — проводник на мгновение задумался. — Наверное года три, а может больше, — он вздохнул. — Сперва всё выбраться пытался, дорогу обратно искал, но не один из миров меня не принял.
— В смысле? — я приподнялся на локте, удивленно посмотрев на сгорбившегося у костра и как-то резко постаревшего мужчину.
— В самом прямом, — Хриплый выпустил изо рта в сторону огня струйку дыма. — Мир сказок меня растворяет, превращает в тень, а попытка выбраться в одну из этих реальностей, — он на миг поднял глаза вверх. — В общем, задыхаюсь я там, не могу долго, такое впечатление что на Эверест лезу…
Он затянулся сигаретой, пару минут молчал, затем продолжил.
