Немного успокоившись, я развернулся к дороге и собрался возвращаться в машину, где Томас терпеливо ждал, пока я высвобожу гнев. Скрип шин и нарастающий гул мотора привлекли мое внимание слишком поздно. На скорости к нам приближался тот самый «Форд». Из его окна высунулся парень с автоматом в руке. Инстинкт сработал молниеносно. Крикнув в сторону машины: «Томас, ложись!» – я тотчас сам упал на землю. Секундой позже раздалась автоматная очередь и звон бьющегося стекла. Я прополз до машины и достал пистолет, готовясь обороняться, но «Форд» уехал, набирая все большую скорость. А я рванул вперед, распахнул дверцу, забрался в авто, где меня ждала ужасающая картина. Томас истекал кровью. Пули попали ему в плечо, прошили грудь и живот. Он напоминал изрешеченную мишень в тире. Алые пятна расплывались по рубашке. Томас оставался в сознании, но его взгляд помутнел. Из уголка рта стекала струйка крови.
– Черт, – выругался я и, достав из бардачка первые попавшиеся тряпки, принялся зажимать раны, – держись, Томас. Только держись.
Позвонил в 911 и Дэниелу. Страх переполнял меня. Я смотрел, как кровь пропитывала ткань насквозь, растекалась по моим пальцам. Ее слишком много. Она всюду. В воздухе витал пресловутый запах железа и бензина.
Из горла Томаса вырвались хрипы и булькающие звуки, он дотянулся рукой до моей ладони, все еще плотно прижимавшей ткань к его животу.
– Пообещай, – еле слышно начал он, но я тут же оборвал его.
– Нет. Ничего не говори, береги силы, – страх продолжал плотным кольцом сжимать меня в тисках, в то время как я оглядывался на дорогу, – твою ж мать, где эта гребаная «Скорая»?!
Томас вцепился в мою руку и снова попытался заговорить:
– Пообещай мне… – я буквально видел, как силы покидали его вместе с каждым словом, вытолкнутым из горла в хрипящем полушепоте, – Ники… Что она будет, – он зашелся кашлем и смог вдохнуть только с третьего раза, чтобы выдавить из себя еще несколько слов, – будет в безопасности. Поклянись, что… – еще один приступ кашля, после которого у него не осталось сил. Томас откинул голову назад и закрыл глаза.
– Клянусь, – произнес я и почувствовал, как обмякла его рука, прекратились хрипы, и перестала вздыматься грудь. Все еще прижимая ткань к ране, я продолжил дрогнувшим голосом: – Клянусь, что не втяну ее в наш мир.
