В нее входил кантри-парень, рэп-группа и The Crime.
Прежде чем выйти вслед за сопровождающим, Майк оглянулся и подмигнул мне. Нахал.
– Пойдем, посмотрим, – послышался шепот справа от меня.
– Куда ты собралась? Нас же не пустят, – прошипели в ответ.
Я оглянулась и увидела двух девушек, которые расположились недалеко от нас.
– Я это здание знаю как свои пять пальцев. Отец тут техником работал. Пройдем в зал, нас даже не заметят. Зато оценим противников.
Зуд любопытства так и раздирал меня изнутри. Нам предстояло выступать последними, время еще есть. Поэтому, бросив ребятам, что я отойду на пару минут, вышла в коридор и последовала за девушками. Они поднялись на следующий этаж и бесшумно проскользнули в приоткрытую дверь в конце коридора. Недолго думая, я повторила их маневр.
Передо мной предстал погруженный в темноту театральный зал. Освещалась только часть сцены и стол, за которым сидели члены жюри. По бокам несколько операторов, но в задней части, где стояли мы, царила кромешная тьма. Когда мы вошли, первый участник уже уходил со сцены с удрученным видом и тащил за собой гитару. Даже отсюда я могла увидеть на ней порванные струны. Похоже, номер провалился.
Второй вышла группа Майка. Ребята представились, лидер толкнул пафосную речь про заслуги своей команды, затем закрыл глаза, обхватил микрофон, и они начали свое выступление. Я уже видела их в записи, слушала аудиотреки, но живое выступление всегда отличалось. Оно раскрывало истинную личину исполнителя. И сейчас вокал Майка задел меня за живое. Несмотря на агрессивную тональность, рваную мелодию и тяжелый стиль музыки, его голос проникал под кожу, проходил вибрацией по всему телу. В нем звучала неподдельная искренность. Никакой фальши. Никакой игры. Одно лишь откровение. И боль. Я чувствовала ее в каждом слове.
Неожиданно Майк посмотрел наверх, в самый конец зала. Я была уверена, что он не мог меня видеть. И все же. Будто знал, что я здесь.
Пропел он еще раз, и я выскользнула обратно в коридор.
Его голос продолжал отдаваться в голове. За что ты просишь прощения, Майк? А главное – у кого? Как только за дверью перестала играть мелодия, я направилась обратно, но, по всей видимости, свернула не туда и оказалась в незнакомом коридоре. Чуть поодаль открылась дверь, и из нее вышли участники The Crime. Я остановилась. Они двинулись дальше по коридору и в самом конце разделились: все пошли направо, а Майк, показав на что-то в своей руке, свернул налево. Я поспешила следом, но затаилась перед самым поворотом. Аккуратно выглянула из-за угла и успела заметить, как он поднялся по лестнице. Странно. Разве мы уже не находились на верхнем этаже здания? Аккуратно добравшись до ступеней, увидела наверху одинокую дверь. Вероятно, выход на крышу. Когда поднялась и толкнула ее, оказалась на свежем воздухе. Площадка крыши представляла собой небольшое пространство, огороженное высокой сеткой со всех сторон. Кажется, руководство театра помнило об экспрессивности актеров и решила перестраховаться. Умно. Пройдя еще несколько шагов вперед, я так и не увидела того, за кем следовала.
– Меня ищешь? – Меня бросило в холодный пот при звуке металлического хлопка за спиной и громкого голоса. Развернувшись, увидела, как Майк, оттолкнувшись от только что закрытой двери, медленно направился ко мне. Я столь же неторопливо начала отступать.
– Нет, – ответила я.
– Плохой из тебя лжец, – усмехнулся он, а я тем временем уперлась спиной в ограждение. Майк подошел вплотную, протянул руки и вцепился пальцами в сетку с обеих сторон от моей головы. – И шпионом тебе тоже не быть.
– Я и не пыталась.
– Кажется, кто-то по мне скучал, – черти в его глазах пустились в дикий пляс.
– Кажется, у кого-то слишком раздутое самомнение, – заявила я в ответ.
– Кое-что говорит об обратном, – он убрал руки, отступил на шаг и, с довольным видом достав телефон, продемонстрировал мне список звонков с моего номера.
– Раз видел, почему ни разу не ответил?
Встав справа от меня, Майк вальяжно прислонился к сетке и достал сигарету.
– Мне нужно было время, чтобы подумать, – он вынул зажигалку и задумчиво покрутил ее в руке, затем положил обратно в карман, а сигарету сломал пополам. – К тому же ты сама меня выставила за дверь.
