– Это напоминание. О неизбежности судьбы и быстротечности времени. Ты знала, что название этого свирепого животного происходит от греческого
Я все никак не могла разгадать этого парня. Не успевала за изменениями в его поведении. Временами мне казалось, что под толстым слоем личины плохиша скрывается нечто большее. Иногда замечала мимолетный проблеск чистейшей боли в его глазах. Но она тут же сменялась привычными лукавыми искорками, и я делала вывод, что мне показалось. Просто придумала очередную историю, снова подсознательно пытаясь оправдать кого-то в своей голове. Так же происходило и с Марком. Раз за разом я выстраивала удобную для себя цепочку событий. Видела только свет и не замечала, что тону во мраке, всю жизнь совершая одну и ту же ошибку. Но не в этот раз.
– Я все еще жду нормальных объяснений. Как ты связан с Тиграми? – напомнила я.
– Тебе вряд ли понравится то, что ты услышишь. Но раз уж настаиваешь, – еще один шаг ближе ко мне. Порыв ветра взъерошил волосы Майка и донес до меня терпкий аромат мускуса. Я невольно закрыла глаза, укутываясь в приятный запах, но тут же распахнула их. – Так ты готова услышать столь желанную правду?
Я решительно кивнула.
– Мой брат Антонио сейчас возглавляет группировку, – я думала, что сегодня уже ничего не сможет удивить меня сильнее. Но Майк прыгнул выше головы. – Однажды он меня выручил, и у нас есть договоренность – временами я помогаю ему с кое-какими делами для Тигров. Такое объяснение тебя устроит?
– Это правда? – спросила я, облизнув пересохшие от ветра губы.
Майк проследил за движением моего языка, его взгляд потемнел, и он сделал еще один шаг навстречу, оказавшись почти вплотную ко мне. Слишком близко. Слишком опасно. И все же я осталась стоять на месте.
– Зачем мне врать тебе, Ники? – спросил он, не отрывая взгляда от моих губ.
– Не знаю. Я ведь понятия не имею, что у тебя на уме.
– О, очень многое, – довольно усмехнулся Майк и поднял взгляд выше. – Тебе ведь нравится Шекспир? Разве мы с тобой не напоминаем героев его пьесы с враждующими кланами?
– Ты про Ромео и Джульетту? – Майк кивнул. Тогда я приподнялась на носочки, потянулась к нему и прошептала прямо в губы: – Может, и так. Вот только мы не влюблены друг в друга, – и резко отпрянула назад.
Он разразился безудержным смехом.
– Разумеется. Хотя это легко исправить.
– Даже не надейся, – выпалила я, пока он задумчиво смотрел на часы. – Я не…
– Детка, ты не опоздаешь?
Мое тело будто прошибло молнией. Я с опаской бросила взгляд на телефон и осознала, что провела на крыше уже почти двадцать минут. Наша очередь должна вот-вот подойти. Нет. Нет-нет-нет. Тед меня прикончит.
– Проклятье! – выругалась я, развернулась и побежала к выходу.
– Ники! – донесся до меня голос Майка как раз в тот момент, когда я уже перескочила порог и увидела край спасительной лестницы.
Чудом не потеряв равновесие, резко оглянулась. Майк смотрел прямо на меня, поднял вверх два пальца – символ победы – и сказал:
– Удачи!
Я успела как раз вовремя. Вбежала в зал за три минуты до того, как нас позвали готовиться к выходу на сцену. Сказать, что Теодор был в ярости, значит не сказать ничего. Он так сильно вцепился себе в волосы, когда высказывал все, что думает о моей безответственности, что я на мгновение испугалась, не вырвет ли их с корнем. Бен все это время смотрел на меня с немым укором. Илори единственная сохраняла спокойствие. Хотелось бы мне сказать, что, несмотря на напряжение, мы с блеском выступили и поразили судей, но на деле все вышло иначе. Ближе к концу выступления Бен сбился с ритма, что заставило и меня запнуться на одной из строчек песни. Я была уверена, что это провал, но, к нашему всеобщему удивлению, нам дали пропуск во второй этап отбора.
