— Ты ведь знаешь, что я это не контролирую, — с трудом выдавил он. Голосовые связки не слушались, в горле пересохло. — Насколько плохо было в этот раз?
— Обморок, аритмия и судороги — вот насколько было плохо в этот раз! — едко отозвалась Саша, выпрямляясь и теперь позволяя ему разглядеть, что он лежит в их доме, на диване в гостиной, а от его руки вверх тянется тонкая трубка капельницы. — Я уже просто не знаю, что ты выкинешь в следующий раз, какие еще лекарства мне брать. Дефибриллятор и набор для интубации?
Войтех закрыл глаза и ничего не ответил, решив, что недостаточно хорошо себя чувствует для словесных баталий.
— Хватит уже наезжать на
Пить очень хотелось, но для этого ему пришлось бы снова открыть глаза и, скорее всего, поднять чугунную голову, а этого он делать не хотел, поэтому едва заметно качнул головой, отказываясь. Слабость, которая накатывала на него после видений, в этот раз ощущалась особенно остро.
Саша поднялась с дивана, резкими движениями, позволяющими скрыть наконец появившуюся дрожь в руках, принялась собирать в аптечку разбросанные медикаменты. Сейчас, когда жизни Войтеха больше ничего не угрожало, она позволила себе панику, хотя последние полтора часа мечтала только об одном: оказаться в своей реанимации, в окружении современного оборудования и необходимых лекарств. Войтеха следовало отвезти в больницу, но она понимала, что, во-первых, скорая в поселок будет ехать очень долго и отвезет его в какую-нибудь местечковую больницу, где медикаменты едва ли сильно отличаются от тех, что она привезла с собой, а во-вторых, ее в реанимацию не пустят и советов ее не послушают. Да и она не сможет внятно объяснить, что произошло.
— Имей в виду, Войта, — предупредила она, не глядя на него, а продолжая запихивать в сумку все, что туда не влезало, — твое сердце все еще работает неправильно, поэтому пока я не разрешу, ты встаешь с дивана только в туалет, ясно? Если до утра ситуация не изменится, мы поедем в больницу, даже если для этого тебя придется связать. И никаких ноутбуков и смартфонов. Вообще ничего, что даже косвенно может вызвать видение. Любое, даже самое легкое и мимолетное, убьет тебя. И я не шучу.
— Чтоб ты так о своей безопасности заботилась, — тихо проворчал Войтех, не открывая глаз. — А Нев вернулся?
— Да, я здесь, — отозвался тот откуда-то из-за дивана, где Войтех не увидел бы его, даже если бы открыл глаза. — Рад, что вам уже лучше.
— Что скажете о Дарье? Она что-нибудь вам объяснила про ту ночь? Она что-нибудь видела?
— Она не захотела об этом говорить, — после небольшой паузы признался Нев. — Сказала, что это не ее тайна. И ей придется либо солгать, либо промолчать. Она предпочла промолчать.
— И вы не попытались надавить на нее? — удивился Ваня. — Речь все же идет о смерти человека. Вполне возможно, даже о двух.
— А что именно вы мне предлагаете? Связать ее и пытать паяльником? — неожиданно резко ответил Нев. — Если человек не хочет говорить правду, то он ее не скажет, чем бы и кому это ни грозило.
— Тут он прав, — тихо заметила Лиля, ни на кого не глядя.
Войтех промолчал, но на его лице тоже читалось согласие с этим утверждением.
— В одном я уверен на сто процентов, — продолжал Нев. — Она не управляет Жнецом. Если в гибели людей повинен он, то Даша не имеет к этому отношения.
Ваня выразительно приподнял бровь, но промолчал. Уж если никто из них несколько месяцев назад не согласился «пытать паяльником» человека, пытавшегося их убить, то глупо было ожидать подобных действий в отношении нежной барышни, даже если она мошенница и потенциальный убийца. Вместо этого он посмотрел на по-прежнему лежавшего с закрытыми глазами Войтеха.
— Витек, ну хоть ты нам поведай, ради чего такого я целый километр тащил тебя на собственном горбу, а Айболит едва не вызвала санитарный вертолет. Что ты там увидел?
— Я не знаю. Когда видения такие интенсивные, я не могу их рассмотреть, — признался Войтех. — Только обрывки, которые почти ни о чем не говорят. Там кто-то кричал, кто-то плакал, кровь помню… В прошлый раз мне понадобился Сашин гипноз, чтобы разобраться во всем детально. В этот раз, честно говоря, я даже не хочу разбираться. Определенно, в том доме довольно долго происходили жуткие вещи. Не знаю, когда именно. Может быть, до того, как там появилась эта семья с приемными детьми. Может быть, в то же самое время. Как это связано с убийством семьи, я не знаю. Возможно, никак.
— Тогда надо изучить историю дома, — предложила Лиля. — До этого мы искали материалы только по семье, но что если они, и Даша в том числе, стали просто жертвами зла, сосредоточенного в самом доме?
— А я смотрю, ты не брезгуешь недавно вышедшими на экраны ужастиками, — усмехнулся Ваня.
— Мы его вместе смотрели, — напомнила Лиля.
— Да я только за компанию с тобой.
