От последнего обвинения у Нокта глаза чуть из орбит не вылезли, а рот начал непроизвольно то открываться, то закрываться. Даже смешно — только это его шокировало, а на остальное он и бровью не повёл. Подобное поведение уже о многом говорит, хоть его реакцию и нельзя использовать для обвинения.
—Я... я бы никогда... — попытался тот высказать свои мысли по поводу услышанного.
— Ну, это тебе предстоит ещё доказать, — облокотился я на бортик кресла, с ленивым видом готовясь слушать главу канцелярии. — Ну так что? Раз молчишь, неужели всё правда, Нокт?
— П-погодите, милорд! — протянул вперёд руки толстяк, будто прося пощады. — Разрешите собраться с мыслями, а то от столь шокирующих обвинений у меня случился... шок.
Лениво махнув рукой, я всё же смилостивился и подождал когда тот оправиться. Даже интересно что он скажет.
И вот, наконец успокоившись, он начал заливаться соловьём:
Превышение полномочий? Каких именно? В какой день? Кто обвиняет? Если посмотреть по бумагам, с которыми я работаю, то ни в одном нет и намёка на недобросовестное исполнение носимой мной ноши! Что насчёт угроз, ареста и вымогательства? Каким образом? Если мне не подчиняются стражники, то кто мог подобным для меня заниматься? Мои писчие, которые ничего тяжелее пера в руки не брали? Всё выполняли бандиты, которым я якобы покровительствовал и которые в этом сознались? Ха, да этот сброд сделал из меня самого обычного козла отпущения, лишь бы прожить ещё денёк до вынесения приговора! Что? Я принуждал к интиму, угрожая жертве выселением из дома её семьи, ведь работаю над документооборотом жилых домов? Это просто люди, которые не смогли заплатить налог за жильё, пытаются подставить меня, добропорядочного воина чернил и бумаги!
— И если бы я занимался отправкой неугодных мне людей в шахты, то об этом трубил бы весь город! Но нет даже слухов! Беспочвенные обвинения! — широко размахивая руками для пущей атмосферы, Нокт продолжал доказывать свою невинность и чистоту, сравнимою с богиней Ариссой.
И ведь красиво же врёт, хочется прямо поаплодировать его вертлявости, которой он обеспечивает себе дополнительные минуты жизни. — Что касается баранов, коз и связанного с ними бреда...
Договорить он не успевает, так как нас прерывают громкие шаги, доносящиеся со стороны выбитой двери.
— Долго же вы, — с усмешкой произнёс я, поворачиваясь и разглядывая за спинкой стула пришедших. — Мне уже немного наскучило тянуть тут время.
С догадкой об обладателе мощной поступи я не ошибся и Орикс с привычной его лицу хмуростью зашёл в кабинет, слегка наклоняясь над косяком чтобы нормально пройти.
— Господину казначею для "совещания" понадобилось взять некоторые бумаги, — и с этими словами капитан сделал шаг в сторону.
И через освобождённый проход прошла фигура, обёрнутая в серую мантию. Адлер, старый добрый казначей Кадии, работавший на этой должности ещё до смерти родителей, всё также сохранял свой неизменный облик. Как в одежде, так и... физически. Серые редкие волосы были зачёсаны назад, прямая осанка и морщинистое серьёзное лицо с острыми чертами всё также придавали старику важности, а острый, пронзительный взгляд зелёных глаз по-прежнему заставлял чувствовать себя добычей самого настоящего орла.
Мимолётом оглядев всех людей в комнате и на секунду задержав взгляд на нахмурившемся от подобного Нокте, он развернулся к нашей парочке.
— Милорды, — произнёс ровным голосом старик, приветствуя нас лёгким поклоном и приложенной к груди свободной рукой. — По вашему приказу я прибыл к вам.
— Бумаги... при тебе? — задал вопрос Анхель, повернувшись к нему.
Я же продолжал сохранять спокойствие, мысленно недоумевая. Какие, нахрен, бумаги? Братец, ты что там провернул без моего ведома? И когда успел?!
Сам же казначей, в чьих глазах я обнаружил какой-то непонятный огонёк, коротко кивнул и вытащил наружу до этого скрытую под мантией руку, что сейчас сжимала толстую кожаную папку. Отдав её, Адлер стал смиренно ожидать когда блондин прочтёт содержимое.
Я же, сидя рядом, тоже пробегал глазами по листам. И знаете... содержание мне одновременно и не нравилось, и заставляло мою извращённую сущность подрагивать в экстазе, с нетерпением ожидая дальнейших событий.
— Прошу прощения, милорды, а что...
— Заткнись, — резко прервал Нокта мой брат, что своим холодным тоном мог кого угодно превратить в ледышку.
Вот и все окружающие замерли, почувствовав культурный шок из-за столь резких слов от этого добродушного и вежливого со всеми паренька. Я же... ну, я знаю причину таких перемен. Точнее, читаю их.
Ещё некоторое время сохранялась эта гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием окружающих и частым сглатыванием внешне спокойного толстяка. Уж очень сильно взволновала его интонация, с которой ему приказали закрыть свой рот.
— Понятно, — спокойно подытожил Анхель, с громким хлопком закрывая папку после прочтения примерно трети содержимого. — Это всё, что есть?
— К сожалению, — покачал головой старик. — Из-за пристального наблюдения мне удалось за несколько лет собрать только это.
