Единственная дыра, которая может быть в главной оборонительной конструкции любого поселения. И самая частая точка, по которой бьют монстры во время «Волн» и таранят вражеские армии при штурме. Потому при создании оборонительных сооружений перед военными архитекторами всегда стояла задача сделать врата, что будут выдерживать удары не хуже примыкающих стен!
Такая же практика применялась и к замку Индрик, последнему оплоту Кадии. Врата, закрываемые с внешней и внутренней стороны деревянными ставнями из особой породы, а меж ними решётка, способная выдерживать долгое время беспрерывные удары даже «Маркизов»!
Если только их не будут поливать стрелами из примыкающих к арке башен и меж зубцов стен, на которых в любое время суток стояли патрули гвардейцев.
И потому довольно подозрительно было видеть, что никто не стоял на страже. Ну, кроме одного единственного человека, который и отпугивал всех остальных стражей своей убийственной аурой.
Люмьеру, сидевшему на одном из зубцов и смотревшему вдаль, очень хотелось убивать. И сначала всех посягнувших на охраняемых им господ, а затем и себя за незамеченных убийц, что чуть не убили лорда!
А убили бы?
— Перестань пугать моих подчинённых и мешать им исполнять мои приказы, — вывел телохранителя из мыслей тяжёлый голос Орикса, поднявшегося на стену. Сегодня их встреча началась не с дружелюбного приветствия. — Займись самобичеванием в другом месте.
— Ну ты и грубиян, друг, — усмехнулся парень, даже не шелохнувшись на слова громилы.
Хоть тот и был вдвое старше Люма, но за многие годы отношения между ними сложились довольно близкие. Тем более, что раньше юнион был гвардейцем.
— А с тобой по-хорошему нельзя. Мы это усвоили ещё когда тебя военачальник по плацу гонял за твою лень.
Военачальник... так Орикс любил называть только господина Корнелиуса. Бывший лорд, что всегда был и отцом своей армии, и её деспотом. Его девиз во время адских тренировок всегда гласил: «Пролитая капля пота на плацу бережёт литр крови на поле брани!». Всегда берёг своих солдат, всегда думал об их снабжении, всегда выплачивал вовремя жалованье... и всегда заботился о них, получая взамен абсолютную преданность.
Люмьер... был исключением.
Безусловно, он был верен лорду, его роду и самому городу. Но... как бы не хотелось это признавать, но старый хрыч Адлер прав — если бы ему однажды пришлось выбирать на чью сторону вставать, он бы без промедления выбрал свою спасительницу и истинную хозяйку.
Госпожа Астра...
Миледи нашла его в переулке, когда ему было девять лет. Грязный, истощённый из-за многодневной голодовки и с безжизненными глазами из-за крови на его руках. Руках, которыми он прервал жизни собственных родителей.
Слова, чем-то зацепившие сознание юноши, заставили его поднять голову на незнакомку, что будто загипнотизировала его своими красивыми и вместе с тем хищными рубиновыми глазами. Магическим образом они придали мальчишке сил подняться на одеревеневшие ноги. А протянутая рука, столь тёплая и мягкая, повела Люмьера на открывшийся ему путь.
А пинки по заднице от лорда лишь подгоняли. Да, лорд Корнелиус был мужиком добрым, общительным, но в то же время очень строгим и требовательным к своим подчинённым. Как и подобает человеку с его ношей.
Годы для шатена проходили довольно быстро: самый молодой гвардеец рода быстро креп, открыл вскоре в себе силы юниона (из-за чего тренировки лишь ужесточились), учился у жён лорда и у главной горничной грамоте, познавал товарищество и, в конце концов, почувствовал вкус жизни после приобретения новой для себя семьи.
В которой случилось пополнение, вместе с тем привнеся огромное изменение в жизни Люма. Лорд назначил его телохранителем новорожденного.
— Брат... — пробубнил мужчина, вспоминая как впервые увидел дитя госпожи.
Тихо посапывая, он лежал в своей люльке. Хрупкий как хрусталь и слабее любого такого же младенца. Спасённый лишь благодаря силе госпожи Джувии. В тот момент парню казалось, что стоит докоснуться до молодого господина, как он рассыплется в прах.
Только все эти мысли пропали, стоило увидеть его открывшиеся глаза. Красные как рубин с передавшимся им в наследство от двух родителей хищным и властным блеском.
Люм не успел заметить как автоматически протянул палец в люльку, и цепкая маленькая ручка младенца тут же ухватилась за него. Тёплая и мягкая, как и у его мамы.
Её потомок, которому он будет служить верой и правдой. Его младший братишка, которого всегда приятно подразнивать. Его единственный господин, которого он поддержит несмотря ни на что.
И вместе с тем единственная причина, по которой он живёт.
— Завис, — констатировал факт капитан гвардии, что облокотился об стену меж двух зубьев.
