— Это не так быстро делается.
— То есть, ты все еще его жена?
— Официально да.
И мне становится так неуютно от этого! Я с Ярославом уже… Мы с ним… Я что, изменяю мужу? Глупости! Это лишь формальность. Он мне не муж.
Скорее бы развод! До него осталось совсем немного.
— А у тебя уже есть какой-то чувак, — то ли задумчиво, то ли осуждающе произносит Максик.
— Яр — мой друг.
— Ярослав — классный! — вдруг встревает Алиса.
— Ну, не знаю… — Максим все еще сомневается.
— Я тебе рассказывала. Он крутой. Помог мне. И вообще… Мне он нравится.
— Когда ты меня с ним познакомишь? — спрашивает сын.
— Да хоть сегодня! — вырывается у меня.
Я, правда, так соскучилась по Яру!
— Правда, можно сегодня? — радостно восклицает Алиса.
— Я спрошу у него.
Пишу Яру. Он сразу же отвечает: “Сейчас приеду”.
И уже через пять минут раздается звонок в домофон. Как ему удалось так быстро до нас добраться? Бегу открывать.
— Я пришел, — раздается голос.
Но не Ярослава. А Коли!
Черт. Я стою у домофона. Зависла. Не знаю, что делать.
— Можно мне войти?
— Ты что, уже выздоровел? — только и могу пролепетать я.
— Да! Откроешь, наконец?
Николай
Я реально хреново себя чувствую. Плохо, как никогда. Но я не болен. Меня ломает от мысли, что нужно предстать перед собственными детьми после всего, что они обо мне узнали…
Весь день мечусь и мучаюсь. А когда подходит время ехать к ним, на меня как будто паралич нападает. Не могу сдвинуться с места. Сижу в беседке, смотрю на бутылку коньяка, которая по случайности завалялась в холодильнике. И пишу Ане, что заболел.
И тут же меня охватывает приступ острой злости. Сам не знаю, на что конкретно. На себя?
Мля… получается, я струсил. И что дальше? Так и буду прятаться? Детей никогда не увижу? Мужик я или где?
Беру коньяк. Открываю. И — выливаю под куст бузины.
Сажусь в машину. Еду в город. Несусь, как на пожар. Боюсь передумать.
Останавливаюсь у знакомого дома. Звоню в домофон.
Что за нах? Меня не хотят пускать? Чтобы не растерять решимости, бурчу что-то агрессивно и зло.
— Ладно, поднимайся, — нехотя произносит Аня.
Вообще-то, ты сама меня позвала!
Уже входя в подъезд, краем глаза замечаю мужика, который идет сюда же. Мне кажется, он похож на Анькиного хахаля. Как его? Да ладно. Помню я его имя — Ярослав.
Дверь на доводчике быстро захлопывается, и я думаю: да наверное, показалось. Не будет же она звать нас обоих…
Поднимаюсь. Смотрю на дверь, которую не так давно разукрасил. Чувствую… злость. И вину. И — снова злость.
Вхожу.
— Привет, — произносит Аня, оглядывая меня. — Выздоровел?
Насмехается?
— Да! — чуть ли не ору я.
— Выглядишь не очень.
Это ты меня еще в запое не видела…
К счастью, ни жена, ни дети не знают о моих слабостях. Раньше я никогда сильно не бухал. А о том, что забухал с горя, в курсе только родители.
— Где дети? — спрашиваю Аню.
— Алиса, Макс! — зовет она.
И мои отпрыски появляются в прихожей. Меня бросает в пот. Руки дрожат. Волнуюсь, как никогда в жизни.
Как будто сто лет их не видел! И они как будто стали старше.
Алиса смотрит презрительно и высокомерно, как на какую-нибудь мерзость. Макс… он непонятный. Серьезный, насупленный. На меня похож! — вдруг понимаю я. И от этого становится еще больнее.
— Привет, — говорю обоим.
И тут за моей спиной открывается дверь.
— Ярослав! — радостно вскрикивает дочка.
Что, мля?
Алиса несется мимо меня и… бросается на шею Анькиному хахалю. Макс смотрит на него с интересом. Аня улыбается.
Меня полностью игнорят.
— Какого хрена? — шиплю я на жену.
— Случайное совпадение. Ты же сказал, что не придешь.
— Как дела, принцесса? — это, блин, Ярослав.
Принцесса? Он ее так называет? Помнится я… когда-то давно… когда ей было года два, называл ее так же.
— Все супер, Бетмен.
— Нравится новая квартира?
— Да! Она гораздо лучше старой.
— Чем это она лучше? — не выдерживаю я.
— Всем! — выпаливает дочка.
А этот самый Ярослав протягивает мне руку. Типа здоровается. Мне ничего не остается, как пожать ее. А что еще я могу сделать на глазах у детей? Не орать же на него отборным матом все, что я о нем думаю.
Вижу, Аня растеряна. Не похоже, что она специально устроила эту встречу. Видимо, думала, что я не приду. Я же сам сказал, что заболел. Но теперь, блин, выздоровел! А этот черт пусть проваливает.
— Я хочу пообщаться с детьми!
— Общайся, — неожиданно легко соглашается Аня.
Она не против? Серьезно?
— А этот тут зачем?
Агрессивно киваю в сторону ее хахаля.
— А с этим я пойду гулять. Пока ты общаешься с дочкой и сыном.
Что, блин? Пойдешь гулять? А как же разговор? Общий разговор между нами всеми. На который я с таким трудом решился!
— Я подожду тебя на улице, — произносит “этот”.
— Я быстро, — отвечает моя жена.
Да! Она все еще моя жена! Но у нее свиданка с другим. И она с ним спит. Точно, спит. Чую это по его поведению. По быстрым взглядам, которыми они обмениваются.
Он выходит.
Дети тоже растворяются в глубинах квартиры.
А я… вдруг очень четко осознаю, что мне страшно оставаться наедине с собственными детьми. Я не знаю, что им сказать. Я надеялся на Аню! Я думал, мы вместе как-то объясним и сгладим ситуацию…
