— Вот, держи, — Хэнк Фрост протянул Селману свою автоматическую винтовку М—16. Молодой капрал, водитель джипа, не стал ее брать, а снова умоляюще заныл:
— Капитан, возьмите меня с собой, ну пожалуйста…
— Селман, сколько тебе повторять — я занимаюсь этим грязным делом уже не первый год и имею меньше шансов поймать пулю, чем ты. Возьми винтовку и вместе с Монтенегро и Стоктоном прикрывай меня.
— Есть. Но, сэр, ведь вам самому понадобится оружие…
Фрост не дал ему договорить:
— Послушай, Селман, я сам позабочусь о себе. Спасибо за заботу и заткнись, пока нас не услышали наверху.
Капитан сунул винтовку Селману, вытащил пистолет и, низко пригнувшись, побежал от деревьев, среди которых они укрывались, вдоль каменной стены, окружающей населенный пункт. Основные силы наемников численностью около полутора сотен находились ярдах в пятидесяти, ожидая на краю джунглей.
До начала атаки необходимо было убрать двух часовых. Хэнка для этого задания полковнику Тарлетону посоветовал выбрать начштаба батальона майор Грист. (“Лучше Фроста для этого вам не найти, полковник. Вы же знаете его послужной список: был снайпером спецназа во Вьетнаме, целыми неделями находился в тылу врага, выполняя особые задания. Обладает отличной реакцией. Хладнокровен, превосходно владеет приемами рукопашного боя, с ножом или даже с голыми кулаками…”). Затем Фроста вызвали, объяснили задание, а он уже сам подобрал Селмана и еще двоих для поддержки. Он должен без шума снять двух часовых и передать по рации сигнал о начале нападения на селение — последний опорный пункт коммунистического главаря террористов Джеми Фелендеса. Если капитану не удастся выполнить поставленную задачу, то, выждав некоторое время, наемники все равно предпримут штурм, но в этом случае часовые поднимут тревогу и нападающие могут понести большие потери.
Все эти мысли пронеслись в голове капитана, когда он оглянулся на кромку восходящего солнца, прищурив свой единственный уцелевший глаз — правый, и начал взбираться на стену.
Путь наверх оказался не тяжелым. Хотя Фросту пришлось снова засунуть в кобуру браунинг и освободить обе руки, в старых потрескавшихся камнях было достаточно щелей, чтобы взобраться на стену без посторонней помощи. Кроме того, ее всю заплели лианы, которые предусмотрительный командир осажденных давно бы заставил вырубить. И расщелины, и растения служили не очень удобной, но вполне пригодной естественной лестницей.
Хэнк взобрался наверх и осторожно выглянул, надеясь, что его разрисованные полосами руки и лицо не будут слишком заметной мишенью. Лоб и щеки уже начало щипать от защитной краски. Узкая полоска солнца поднималась сзади него, это было паршиво, но что тут поделаешь… Фрост пригнул голову — из серых предрассветных сумерек появился первый часовой и стал приближаться к тому месту, где он прятался.
Когда солдат прошел мимо, он выпрыгнул из укрытия, схватил его за ногу и рванул назад. Часовой рухнул вперед. Хэнк кинулся ему на спину и нанес сокрушительный удар коленом в правый висок. Молниеносно выхватив левой рукой нож, он глубоко вонзил его в шею, перерезав сонную артерию.
Фрост замер, прижав свою жертву к камням и пытаясь определить, не услышал ли второй часовой глухие звуки схватки. Однако тишина ничем не нарушалась, террористы Фелендеса продолжали спать.
Капитан снял черный берет и положил его в карман камуфлированной куртки. Затем он поднял и надел зеленую каску, свалившуюся с головы часового, и забрал автомат АК—47, которым тот так и не успел воспользоваться. Подкатив тело к внешнему краю стены, он сбросил его вниз. Послышался тяжелый звук удара о землю, но он тоже остался незамеченным другим охранником.
Хэнк закинул “Калашникова” за плечо и спокойно пошел дальше по маршруту убитого. Неторопливо шагая и посматривая в глубь лагеря, он вскоре увидел силуэт второго часового, приближающийся из сумерек. Фрост продолжал идти ему навстречу, дружески кивнув шагов с двадцати. Расстояние между ними сокращалось. Через десять шагов солдат остановился. Капитан целый час наблюдал ночью за часовыми и знал, где пересекались их маршруты. Эта остановка не была запланирована. Но охранник пока не поднимал тревоги и Фрост продолжал идти вперед. Когда между ними остался всего лишь один шаг, он смог рассмотреть глаза часового. Они расширились от ужаса, рот открылся в немом крике, рука судорожно сжала приклад. Капитан кинулся на него, и они грохнулись на камни.
Хэнк подмял под себя противника и зажал ему левой рукой рот, чтобы тот не смог закричать. С трудом освободив правую руку, запутавшуюся в ремне трофейного автомата, он замахнулся и нанес удар по кадыку. Затем он запустил обе ладони в волосы террориста, поднял его голову повыше и изо всех сил обрушил затылок на камень. Послышался громкий хруст — треснул череп. Фрост ударил еще раз для надежности. Глаза солдата вылезли из орбит, язык вывалился наружу.
