— Как это говорится? Легок на помине? Взгляните, Гастингс.
Я взял у него листок. В углу письма стоял адрес: Риджент-гейт, 17. Послание было написано аккуратным почерком, который на первый взгляд прочитать нетрудно и который на самом деле я разобрал с некоторым усилием:
— Интересно, зачем это ей нужно видеть вас? — спросил я.
— Вы удивляетесь естественному желанию леди видеть меня, Эркюля Пуаро? Очень невежливо, мой друг.
Меня часто раздражала привычка Пуаро шутить не вовремя.
— Мы отправимся немедленно, — заявил он и надел шляпу, смахнув с нее невидимую пылинку.
Беспечное заявление Джейн Уилкинсон о том, что Джеральдина могла убить своего отца, показалось мне особенно нелепым. Только безмозглый дурак мог ляпнуть такое. Я сказал об этом Пуаро.
— Мозш. Безмозглый. А что мы вообще подразумеваем под словом «мозш»? Вот у вас, англичан, есть такое пренебрежительное сравнение: «Мозш, как у кролика». Но давайте подумаем хорошенько об этом животном. Кролики живут и размножаются, не так ли? А в природе это признак превосходства над неживой материей. Прекрасная леди Эдвер не знает ни истории, ни географии, ни классической литературы, sans doute[42]. Имя Лао Цзы[43] наведет ее на мысль о собаке дорогой породы «китайский мопс», а имя Мольера вызовет ассоциации с maison de couture[44]. Но когда дело доходит до вопросов фасона одежды, богатом и престижном замужестве, до того, чтобы добиться личной выгоды, — ее успех феноменален. Меня не интересует мнение философа о том, кто убил лорда Эдвера, ибо мотив убийства с философской точки зрения — это создание наивысшего блага в интересах наибольшего количества людей. Поскольку решить, что есть наивысшее благо для наибольшего количества людей, трудно, то почти никто из философов не является убийцей. А вот предположение, небрежно брошенное леди Эдвер, может оказаться для меня чрезвычайно ценным, так как ее точка зрения материалистична и основана на знании худших черт человеческой натуры.
— Вероятно, в этом что-то есть, — согласился я.
— Nous void[45],— сказал Пуаро. — Интересно, зачем это я так срочно понадобился юной леди?
— Это вполне естественное желание. Вы сами сказали так четверть часа назад, — и, желая отквитаться, я добавил, — естественное желание увидеть нечто уникальное.
— А может, это вы вчера покорили сердце юной леди, — ответил Пуаро, нажимая кнопку звонка.
Я вспомнил испуганное лицо девушки, стоявшей в дверях комнаты: блестящие темные глаза на бледном лице. Та быстро мелькнувшая перед глазами картина произвела на меня большое впечатление.
Слуга провел нас наверх в большую гостиную, и через пару минут появилась Джеральдина Марш. Это была высокая худенькая девушка с большими недоверчивыми черными глазами. Если в первый раз у меня создалось впечатление, что эта девушка обладает большой внутренней силой, то теперь оно усилилось.
Джеральдина выглядела спокойной и собранной, что в силу ее юного возраста являлось весьма примечательным фактом.
— Как хорошо, что вы пришли так быстро, мистер Пуаро, — сказала она. — Мне очень жаль, что я не смогла поговорить с вами утром.
— Вам нездоровилось?
— Да. Мисс Кэрролл, секретарша моего отца, настояла на том, чтобы я осталась в постели. Она такая добрая.
В голосе девушки послышалась странная, неприветливая нотка, и это удивило меня.
— Чем я могу помочь вам, мадемуазель? — спросил Пуаро.
Поколебавшись самую малость, Джеральдина сказала:
— За день до того, как был убит мой отец, вы приходили к нему?
— Да, мадемуазель.
— Зачем? Зачем он просил вас прийти?
Пуаро молчал. Казалось, он обдумывает ответ. Потом я понял, что это был ход с его стороны: он хотел заставить девушку выговориться. Она, по его мнению, была слишком нетерпелива и хотела знать все чересчур быстро.
— Он чего-то боялся? Скажите мне. Скажите. Я должна знать. Кого он боялся? Почему? Что он сказал вам? Ну почему вы молчите?
Я подумал, что ее спокойствие было напускным. Она не смогла долго притворяться. Джеральдина подалась вперед, ее пальцы нервно сжимались и разжимались.
— Мой разговор с лордом Эдвером — это тайна, — медленно произнес мой друг, неотрывно глядя девушке в глаза.
— Значит, вы беседовали с ним… это наверняка был разговор о наших семейных делах. О! Зачем вы мучаете меня? Почему не отвечаете? Я должна знать. Говорю вам, мне необходимо это знать.
Опять, очень медленно, Пуаро покачал головой, очевидно, решая какую-то проблему.
