— Неужели обязательно это делать так? — спрашиваю и морщусь внутренне от того, какой жалкой сейчас выгляжу.
— Не понимаю о чем ты, — усмехается Ян. — Нахожу тебя на танцполе в объятиях другого мужика, который тебя лапает. А ты ведь знаешь, что я тебя хочу. И проявил понимание… Зря проявил. Такие как ты только жесткости внемлят, да, дорогуша? Неразборчивость, вульгарность… вот что ты любишь, детка.
Ян наклоняется ко мне, проводит руками по моей шее, сжимает. — Грубость тебя возбуждает, не отрицай. Но гордость мешает отдаться своим желаниям полностью…
Все еще держа мою голову в ладонях, погружает пальцы в мои волосы. Поднимаю голову и заглядываю в его глаза, холодные и суровые. Мое лицо напротив его паха, вижу, как натянулась ткань брюк, понимаю, что он твердый, готовый… это ужасно пошло, все что происходит, и в то же время чувствую влагу между ног. Морозов прав. Меня возбуждает, что стою на четвереньках перед ним. Но я противлюсь, не хочу быть шлюхой, стараюсь вырвать голову из его рук, отстраняюсь, руками хватаю Яна за запястья и отталкиваю его руки от себя. Но он лишь крепче обхватывает мое лицо, снова зарывается в волосы, чуть оттягивая назад. Легкая боль, железные тиски, из которых не выбраться. Я словно погружаюсь в огненный омут, перед глазами все плывет.
— Мне нравится твоя поза. Сексуально. Ты невероятно смотришься. Возьми меня. Расстегни ширинку, Рита.
— Ты отвратителен.
Пытаюсь отстраниться, но его рука крепко держит меня за волосы.
Ян наклоняется так, что его губы почти касаются моих губ, шепчет в них:
— Теперь я уверен, тебя это заводит.
Резко втягиваю воздух, дергаю головой, рискуя оставить половину волос в его руке. Ян отпускает волосы, и я отскакиваю как можно дальше, в угол дивана. Сердце бьется так сильно, что не могу ни слова выдавить. Как же хочется сказать что-то столь же уничижительное, грубое, обидное. Почему раньше я с легкостью находила такие слова для Морозова, а сейчас не могу?
— Иди сюда, хватит играть в недотрогу. Ты ведь хочешь не меньше моего. У меня все болит по тебе, Рита. Хватит бегать, отрицать, строить из себя девственницу… ты ничем не сможешь меня удивить. Я как никто знаю кто ты на самом деле…
Ян наклоняется и поднимает меня как пушинку с дивана, выпрямляется держа меня в объятиях, мои ноги машинально обвивают его бедра.
— Да, вот так. Именно то, чего я так ждал…
Его лицо все ближе, Ян проводит кончиком языка по моим губам. Меня словно горячей волной обдает. Как бы не хотелось отрицать, я испытываю безумно острое желание, к Яну Морозову. Несмотря на все ошибки и общее уродливое прошлое. Хочу его оттолкнуть, но мужские губы становятся еще настойчивей, поцелуй еще более страстным. Его горячий язык врывается в мой рот, сокрушая, упиваясь сопротивлением.
Ненавижу его, точнее хочу ненавидеть и все равно отвечаю на поцелуй, сама не понимаю как это выходит. Обвиваю руками его шею и льну к нему, отвечаю на поцелуй сначала робко, подрагивая и всхлипывая, но с каждой секундой меня все сильнее захватывает жажда, и вот уже мой ответ жадный, требовательный, равный по силе. Мы буквально пожираем друг друга.
Ян отрывается от моих губ и несет меня по лестнице на второй этаж, в спальню. И все это время стискивает в объятиях так сильно, словно боится, что начну вырываться. Едва переступив порог комнаты с большой широкой кроватью, ставит меня на ноги и сдирает платье. Проводит руками по моим плечам, по выпирающим ребрам, стискивает талию. Делаю шаг назад, получается — к постели, Ян наступает, я пячусь, пока не спотыкаюсь… и падаю на кровать навзничь.
— Рано, — удивляет меня Ян. — Встань. Хочу, чтобы ты меня раздела. Иди сюда.
Это оскорбительная игра, тогда почему меня прошивает желание от его слов? И руки сжимаются в нетерпении. Приподнимаюсь на постели, сглатываю. Я тоже хочу этого. Коснуться его. Снять с него одежду… расстегнуть ширинку.
Неуклюже встаю с постели и послушно подхожу к нему. Ян молчит, внимательно разглядывает меня. Мои руки осторожно касаются его предплечий… стаскиваю с них пиджак, и он падает на пол. Трясущимися руками расстегиваю пуговицы на его рубашке.
Дышу странно, неровно, мне не хватает дыхания, особенно когда его голая волосатая грудь оказывается передо мной… И шрам на боку… тот самый о котором рассказывала его тетя. Шрам от меня… что едва не убил Яна. Провожу по нему кончиками пальцев. Как завороженная не могу оторвать взгляд.
— Тебе нравится? Красиво? — криво усмехается Морозов, указывая на шрам.
— Нет, — мотаю головой. — Мне больно видеть это. Ужасно больно. Если бы ты знал, как я ненавижу себя за все, что причинила тебе…
— Давай оставим покаяние для воскресной проповеди? Могу даже в церковь тебя отвести на исповедь. Сейчас между нами нет ничего религиозного. Я хочу тебя, Рита. Сдыхаю, так сильно хочу.
Ян ловит мою руку, что отдергиваю от шрама, и прижимает к своему паху. Чтобы я почувствовала его твердость, силу его желания.
— Расстегни. Быстрее…
