— Блин, ну ладно, Тамирова, ты прям как следователь на допросе! Да, это я ему ссылку послала. На твою страничку, на аукцион. И че, плохо сделала? Парень тебя со школы любит! Боготворит! Он, между прочим, уже не тот задрот-очкарик. А главный плейбой и самый желанный холостяк города. Красивый ведь парень. И свободный. И богатый. Чего еще тебе, Тамирова, нужно? Надевай эротическое белье и вперед! Лучший вариант в твоем положении.
— Я сама разберусь, ладно? Как ты могла так со мной! Почему не сказала? Втихую послала ссылку? Хотела унизить? Так у тебя это получилось!
— Рит, я и не думала, ты чего! Ты спала уже, когда я про Морозова вспомнила. Он же с директором нашим, Толиком, лучший друг. Помнишь Березова? Коротышка мелкий, с нами же в классе учился…
Нет, я не помнила. Кем я вообще была в то время? Занятой самой собой, безжалостной стервой, пустышкой? Почему я так пренебрежительно относилась к тем, кто не был популярным, заметным, красивым? Может потому что дура была. Может — комплексы. Я очень переживала что моя семья неполная. Отца нет, потом узнала, что он сидит в тюрьме… эта информация разбила мне сердце. С самого детства я считала себе принцессой. Меня очень любили мамины родители, бабушка с дедушкой. Все что у них было они тратили на меня, отказывая себе во всем…
Моя семья была очень небогатой. Мы не нищенствовали, но считали копейки от зарплаты до зарплаты. Но я все равно была одета лучше всех. Мама шила, могла скопировать любую модель из модного журнала. Мне покупали дорогую обувь, игрушки. Мне ни в чем не отказывали. В школе я была той девочкой куколкой, что звенит в последний звонок на плече старшеклассника. Той, которая в хоре стоит по центру первого ряда. Которую на всех мероприятиях ставят впереди. Лицо школы. Красивая, обожаемая. Я купалась в этой сказке о принцессе, свято верила в нее. Пока не повзрослела и не подслушала однажды разговор матери и бабушки. О том, что мой отец сидит, и выйдет лишь через десять лет. Вооруженное ограбление, погиб заложник. Как в американском боевике, только все по-настоящему. Отец не вышел, умер в тюрьме — я узнала незадолго до своей свадьбы с Антоном. Я тряслась, скрывая от него эту грязную правду. Говорила, что не знаю про отца ничегошеньки. Боялась, что это испортит мой имидж. Какая же дура… Знала бы, за кого выхожу…
Но что толку теперь посыпать голову пеплом? Не поняла кто такой Антон… Не разглядела Морозова. Который, похоже, вошел во вкус мести и не собирается останавливаться. Это, конечно, благородно. Защитил, в больницу привез. Но чего добивается? Хочет сделать любовницей?
От этой мысли по телу пробегает дрожь. Это волнует меня. Будоражит.
К счастью, меня отвлекает заглянувшая медсестра.
— Маргарита Алексеевна? Я провожу вас к врачу, пройдемте.
Я мечтаю о дУше, вчера вырубилась и даже не сообразила, что он есть в моей палате, как в гостинице прямо… Но покорно иду следом за девушкой. Вот только приводит она меня не к хирургу, а к кабинету гинекологии.
— Проходите, — кивает медсестра.
— Сюда? У меня растяжение связок…
— Вам там все объяснят…
Возвращаюсь в палату совершенно разбитая. Хотя к врачам клиники даже уважение появилось. Они решили, что я жертва домашнего насилия, и сколько я не уверяла, что ошибаются и осмотр мне не нужен, были вежливы, но непреклонны. Ну в общем, их логику можно понять. Рука в жесткой повязке, на лице ссадина — когда Антон пощечину мне залепил, видимо оцарапал печаткой, которую всегда носит на безыменном пальце… А самое отвратительное, что после осмотра гинеколога мне дали направление к психологу. Обязательное. То есть, после ночи с Яном я выгляжу как жертва насилия… Гинеколог задавал ужасно неприличные вопросы, от которых мне хотелось сквозь землю провалиться. Про добровольный секс, про анальный секс… Я отмалчивалась, кусала губы, чем кажется только укрепила их подозрения. Что если они привлекут Яна, ведь именно он привез меня? Ох, я тогда с ума сойду. Бегать и доказывать, что все было по доброй воле и за деньги, а бил меня другой мужчина… Даже думать о таком позоре не хочу.
