Не знаю как я выдержала это чертово чаепитие. У меня уже черные мушки мелькали перед глазами, понимала, что вот-вот и грохнусь в обморок. От стыда. От чувства вины. И от страха что меня разоблачат, что эти милые женщины, тетя Катя, Агата… разорвут меня на части и будут правы.
Но Ян благородно перевел разговор на нейтральную тему. Его рука еще долго гладила мою ногу, и от этого, как ни странно, и правда становилось легче.
Когда тетя Катя сказала, что ей пора, я с трудом сдержала громкий вздох облегчения. Сразу после ее ухода, сославшись на то что рука разболелась и надо принять обезболивающее, отправилась в свою комнату.
Но стоит подняться на свой этаж, и вздохнуть облегченно, сказав себе что этот долгий и трудный день подошел к концу, меня окликает Морозов.
Замираю, оборачиваюсь к нему, чувствуя, как все тело охватывает напряжение. Зачем он шел за мной? Что еще не успел сказать?
Ян бросает на меня мрачный взгляд, оглядывает с ног до головы, и я понимаю, что еще не все, предстоит еще одна схватка.
— Не стоит так реагировать на слова тети. Она… просто болтает, — произносит успокаивающе, но от этого мне еще хуже становится. Картина, как Ян истекает кровью избитый, все еще стоит перед глазами, не могу избавиться от нее. Кажется, еще немного и чувство вины станет нестерпимым, раздавит меня, уничтожит…
Ян выглядит расслабленным, спокойным, и в то же время в нем есть некая угрюмость. Словно он сейчас сам не понимает зачем привез меня сюда. Жалеет об этом и не знает как это сказать.
— Я сама решу, ладно? Как реагировать… — отвечаю излишне резко. — Вот поэтому я и чувствую, что ты привез меня сюда… в качестве мести.
— Перестань, что за глупости.
— Почему ты не привез сюда Марину? Она тоже пострадала, и она наша одноклассница!
— Хватит. Ты сама знаешь ответ.
— Я не хочу принимать такой ответ!
— Почему?
Ян приближается, я отскакиваю испуганно, потому что его лицо не предвещает ничего хорошего, но бесполезно — он прижимает меня к стене, буквально вжимается в меня торсом, чтобы почувствовала… насколько возбужден. Его член определенно в твердом состоянии. И я разом слабею, ноги почти не держат.
— Я уже совсем не тот «стремный» очкарик. Так почему ты отвергаешь меня снова? Тебе это придает уверенности в себе?
— Нет… Отпусти…
— Или тебе нравится только за деньги?
Что ответить на этот вопрос, который бьет больнее пощечины? Но я слишком упиваюсь чувством вины, чтобы думать о своей гордости в этот момент.
— Прости, если обидела тебя… я не хотела, слышишь. Ты…
— Я был в тебе, ты позволила мне взять тебя… в оба отверстия. И я знаю, что это было у тебя впервые, — хрипит мне на ухо Ян, и я слабею от его близости, от сексуального низкого голоса, от запаха мужчины, до боли родного, желанного… — А сейчас ведешь себя так, будто я самый уродливый мужчина в мире. Что с тобой не так?
— Может ты меня еще и к психологу отправишь, — всхлипываю отчаянно, пытаясь отстраниться. Но Ян не позволяет.
— Я думаю, гораздо лучше поможет…
— Что? — не выдерживаю паузы.
— Секс.
Ян вталкивает меня в комнату, я пячусь от него, пока ноги не касаются кровати. Не удержав равновесия падаю на постель, понимая, что мне придется уступить… Не кричать же «насилуют» в его собственном доме. Да и не насилие это, несмотря на грубость Морозова, внутри все уже сладко сжимается в предвкушении. Он прав, все мое сопротивление — фальшь. Упрямство. Дань гордости…
Ян делает шаг к кровати.
— Дорогая, извини, я забыла у тебя…
Агата застывает на пороге, ее лицо буквально вытягивается удивления.
— Ой, простите. Ян, я не хотела мешать, извини…
Морозов молчит, не поворачивается к сестре, и я понимаю почему. Он слишком сильно возбужден, не хочет, чтобы Агата увидела его таким… Девушка так же бесшумно и молниеносно, как и появилась, скрывается за дверью, которая закрывается с громким хлопком.
Ян все еще в оцепенении, а мне тошно, на душе кошки скребут.
— Ты не должен был привозить меня сюда, — вот все что удается выдавить, поднимаюсь с постели и скрываюсь в ванной. Запираюсь и сижу, наверное, около часа. Пока не понимаю, что спать хочу невыносимо. Выглядываю за дверь. Конечно Морозов давно ушел, а я как идиотка прячусь. Безумие.
Я умирала от стыда при мысли как посмотрю в глаза Агате. Но она быстро избавила меня от мучений — как ни в чем не бывало заглянула утром в комнату, позвать на завтрак.
— Пошли, Самира испечет сегодня мои любимые беляши. Если сестра старшая узнает — нам несдобровать. Она очень пристально следит за правильным питанием. Но Ольга никогда не приезжает так рано.
