– Не знаю. Ведь тогда придется ей рассказать… о прошлой ночи. И про лабиринт, и про жуткие звуки. Знаешь, мне что-то не хочется.
Берти был всерьез напуган. Льюис встал и принялся ходить по комнате.
– Мы можем придумать код. Какую-нибудь условную фразу, которая будет означать совсем другое. Например, если все будет хорошо, ты напишешь: «Погода стоит чудесная». А если произойдет что-то плохое, то, например… «Недавно была гроза». Что скажешь?
– Нет, так не получится, – возразил Берти. – А если целую неделю будет лить дождь, а мне надо будет сообщить тебе, что все в порядке? Или, наоборот, будет солнечно, а эта зверюга вылезет из лабиринта? Мама подумает, что я совсем рехнулся, если даже погоду не замечаю.
– Ты прав, – сказал Льюис, мысленно ругая себя за то, что не учел таких простых вещей. – Я не подумал. А знаешь что? Давай нашими кодовыми словами будут «чудесно», «прекрасно» и «хорошо». Если они встретятся в твоем письме, я пойму, что Барнавельт-мэнор в порядке и все живы и здоровы. Но если что-то произойдет, напиши письмо со словами «жутко», «ужасно» или «кошмарно». Так я узнаю, что тебе нужна помощь, и как-нибудь уговорю дядю Джонатана поскорее сюда вернуться.
Берти согласился, что это хорошая мысль. Он несколько раз повторил кодовые слова, чтобы хорошенько их запомнить, а Льюис взял блокнот и карандаш и написал список отелей и городов, где они с дядей Джонатаном собирались останавливаться. Льюис обещал быть на связи и посылать Берти по открытке в неделю. Вскоре за ним пришел дядя Джонатан. Кузен Пелли завел свой ворчливый автомобильчик, и они отправились в путь.
Поездка до станции вышла невеселой. На платформе Пелли пожал руки Джонатану и Льюису.
– Ну что ж, – сказал он, – хороших вам каникул, и возвращайтесь скорее к нам на недельку или две. Вы не представляете, как я был рад познакомиться. Еще столько всего надо рассказать!
Его голос звучал искренне, но улыбка была какая-то неуверенная и тревожная, словно пламя свечи, трепещущее на холодном ветру. Джонатан и Льюис сели в поезд. Льюис выглянул из окна купе и напоследок взглянул на нескладную фигуру кузена Пелли. Он стоял на платформе, понурившись и засунув руки в карманы, напоминая старого печального аиста.
В последующие дни Льюис немного оправился от меланхолии. Они с Джонатаном на пароме пересекли Ла-Манш и поездом добрались до Парижа. Там путешественники осмотрели все достопримечательности: Лувр, Елисейские поля, Эйфелеву башню и много чего еще. Они обедали в уличных кафе и наблюдали за тем, как студенты-художники рисуют пейзажи на левом берегу Сены. Разумеется, они и здесь выискивали странные магазинчики, где Джонатан демонстрировал свое знание французского языка – его, правда, едва хватало на то, чтобы заказать обед или спросить: «Будьте добры, подскажите, сколько это стоит?»
Но, несмотря на все отвлекающие факторы, Льюис помнил о своем обещании писать Берти. Как только они прибыли в Париж, мальчик немедленно отправил другу открытку. В последний день пребывания в столице Франции Льюис получил ответное послание от Берти. У его мамы был очень красивый четкий старомодный почерк. В открытке было написано:
Льюис вздохнул с облегчением и немного расслабился. Первым делом он заметил в письме слова «чудесная» и «прекрасно». Значит, их код работает и в Барнавельт-мэнор все тихо и спокойно… пока.
Путешествие продолжалось. Из Парижа Джонатан и Льюис отправились в Марсель, французский город-порт на побережье Средиземного моря, а оттуда – в Рим и в город-государство Ватикан. Дальше их путь лежал вдоль побережья Италии в Неаполь, где великий вулкан Везувий выбрасывал в голубое небо облака пара. Льюиса заворожил древний город римлян Помпеи. В 79 году нашей эры произошло ужасное извержение вулкана, и Помпеи были погребены под слоем пепла. Люди и животные, не успевшие спастись, обратились в камень. Все сохранилось в точности как в тот ужасный день. Было жутко идти по мертвым улицам и представлять, как толпы римлян в панике бегут, спасаясь от гнева Везувия – Льюису это действовало на нервы. А что, если вулкан снова начнет извергаться? Тогда еще через две тысячи лет люди придут посмотреть на самого Льюиса и дядю Джонатана. Каменный Джонатан будет держать в руках фотоаппарат, а каменный Льюис – позировать, улыбаясь, на фоне древнего римского храма. От одной мысли об этом мальчика бросало в дрожь.
