Повернув голову тем же странным движением, миссис Гудринг встала из-за стола. Скованной походкой она прошла к буфету, открыла дверцу, потом другую, как будто не знала, где что лежит. Наконец обнаружив буханку домашнего хлеба, миссис Гудринг положила ее на тарелку, затем прошла к холодильнику, не без труда открыла его, достала кувшин молока и поставила на стол рядом с тарелкой. Потом она опять села на стул и уставилась перед собой.
– Эээ… спасибо, – сказал Льюис. Он взял из ящика приборы, а с полки над холодильником тарелку и стакан. Есть ему, по правде говоря, не хотелось, но мальчик отрезал себе кусочек хлеба, намазал его маслом и съел, запив молоком. Потом он убрал все со стола и помыл посуду в раковине. Миссис Гудринг даже не взглянула на Льюиса, когда он вышел из кухни.
Мальчик поспешил обратно в комнату дяди. Он раскрыл чемодан и осмотрел лежащие в нем вещи, потом проверил шкаф. Рубашка и брюки, которые были на дяде вчера, валялись на полу шкафа. Красная фуфайка и твидовый пиджак аккуратно висели на вешалке вместе с чистыми брюками и рубашками. Насколько Льюис мог судить, Джонатан не собирался никуда ехать. Что-то здесь не так.
Льюис вернулся в свою комнату и стал рыться в чемодане, пока не отыскал маленький блокнот, где был записан адрес констебля Двиггинса. Спустившись вниз, он обнаружил телефон на маленьком круглом столике у лестницы. Это был старинный аппарат с двумя рожка́ми, один из которых надо держать у уха, а другой у рта. У него даже не было наборного диска. Льюис снял слуховой рожок и несколько раз нажал на рычаг – он видел, как герои в кино это проделывали. Ответила девушка-оператор.
– Мне нужно связаться с констеблем полиции Генри Двиггинсом из Лондона, – тихо сказал Льюис. – Я не знаю номера, только адрес. – И он назвал улицу и дом.
– Одну минуту, – ответила телефонистка. Несколько секунд в трубке раздавалось жужжание и треск, а потом на другом конце линии Льюис услышал телефонный звонок. Забавный звук, совсем не такой, как в Америке, – словно маленький робот полощет горло.
– Да, слушаю! – ответил приятный голос пожилой женщины.
– Эмм… Можно поговорить с констеблем Генри Двиггинсом? – спросил Льюис.
– С кем? С Генри? Он мой сын, но сейчас он на службе. Я передам, что вы звонили. А кто его спрашивает?
– Это Льюис Барнавельт, – сказал мальчик. – Мне нужна помощь. Пожалуйста, скажите ему, что я сейчас в особняке Барнавельт-мэнор недалеко от деревни Динсдейл, в Западном Сассексе. Повторить?
Никто не ответил. Связь прервалась. Льюис несколько раз нажал на рычаг, но телефон не работал. Интересно, успела ли миссис Двиггинс расслышать адрес? У мальчика появилось ужасное чувство, что за ним кто-то следит и играет, как кошка с мышью.
Надо идти за помощью, решил Льюис, и вышел из дома. Солнце еще не поднялось высоко, было холодно и сыро. Немного поколебавшись, Льюис направился к дороге. До Динсдейла, пожалуй, можно дойти пешком меньше чем за час, а там уж найдется полицейский, который его выслушает. Мальчик осторожно обогнул лабиринт, стараясь держаться от него подальше, но когда из-за поворота показался домик привратника, Льюис встал как вкопанный. Человек в черном что-то приделывал к одному из воротных столбов. Потом он выпрямился, и со вздохом облегчения мальчик узнал в нем старого Дженкинса.
Он поспешил к воротам. Чем был занят старый слуга? Подойдя ближе, Льюис увидел, что Дженкинс обвил вокруг столба тяжелую цепь и закрепил висячим замком, а потом протянул ее поперек дорожки, зацепив другой конец маленьким стальным крючком. Цепь стучала и звякала, раскачиваясь между столбов. Дженкинс перекрыл проезд к дому!
Слуга вдруг обернулся и уставился на Льюиса тем же жутким пустым взглядом, что и миссис Гудринг. Мальчик стал бочком пробираться к дороге, надеясь, что сможет поднырнуть под цепь и убежать…
Дженкинс поднял правую руку и указал пальцем на Льюиса.
– Нет, отпрыск проклятого Барнавельта, – проговорил он странным голосом. – Этим путем тебе не скрыться. Возвращайся и жди суда! Твоя судьба да свершится!
Нервы у Льюиса не выдержали. Он повернулся и со всех ног бросился к дому. Мальчик уже слышал этот глухой насмешливый голос в ту ночь, когда вместо луны он увидел в небе говорящий череп. Или ему все это приснилось?
Льюис был готов разрыдаться. Он чувствовал, что кто-то невидимый следит за ним и втайне торжествует. Страшно было убежать и страшно вернуться в дом. На повороте дорожки Льюис остановился и оглянулся через плечо: Дженкинс стоял у ворот, как статуя, все еще вытянув правую руку. В окне домика что-то мелькнуло. Неужели та самая отвратительная рожа, которая заглядывала ночью к нему в окно? Наверное, да, со страхом подумал Льюис.
Мальчик не знал, что ему теперь делать, но все-таки решил пойти в дом и подняться к себе в комнату. Надо все как следует обдумать. Напрашивался неутешительный вывод: миссис Гудринг и Дженкинс либо под гипнозом, либо им промыли мозги, дядю Джонатана ночью похитили прямо из спальни, а кузен Пелли тоже куда-то пропал.
А Льюис оказался пленником в особняке своего предка.
