Месть охотника на ведьм полностью

Мальчик еще не успел рассмотреть книжечку, которую нашел в чулане: когда кузен Пелли позвал его к ужину, Льюис сунул ее под подушку. Поставив свечу на маленький столик в изголовье кровати, он разделся и натянул любимую пижаму – коричневую с ярко-красным кантом и такими же пуговицами. Потом он взял свечу и пошел по коридору в ванную комнату чистить зубы. Вернувшись в спальню, Льюис запер за собой дверь и залез в постель. Ветер все еще свистел в щелях оконных рам, и струи дождя яростно били в стекла. Льюис поежился и сунул руку под подушку. Книга лежала там, а вместе с ней и фонарик. Льюис заменил в нем батарейки, но решил, что пока ему хватит и свечи, а фонарик лучше приберечь на другой случай.

Льюис никогда раньше не читал при свечах и приноровился не сразу. Пламя колебалось, в тусклом желтом свете буквы расплывались перед глазами. Оказалось, что книжка – чей-то дневник, написанный от руки, и разбирать старомодный почерк было трудно. Замысловатые петли змеились и расползались по странице, а чернила выцвели, приняв ржавый коричневый оттенок. К тому же хрупкая старая бумага потемнела от времени, и тусклые строчки почти с ней сливались. На обложке не было названия, и Льюис долго изучал форзац, пока не разобрал наконец, что там написано:

Гонения на Мартина Кристиана Барнавельта

за колдовство и чародейство

Написано им самим в 1688 году

С трудом преодолев первые несколько страниц, Льюис постепенно привык к старомодному почерку. Он читал и глазам своим не верил. «Я, Мартин Кристиан Барнавельт, – так начинался дневник, – ввиду приближающейся старости оставляю потомкам эту повесть, дабы в будущем могли они понять, что есть правда, а что злобный навет». Весь текст был написан длинными сложными предложениями и усыпан множеством запятых, похожих на толстеньких головастиков. Но главное, сама история Мартина Барнавельта, «написанная им самим», сильно отличалась от тех версий, которые Льюис уже слышал или читал, и даже от книги, написанной его собственным сыном.

Из дневника Льюис узнал, что охотник на ведьм Малахай Прюитт причинил вред не только его предку, но и очень многим людям. Мартин был свидетелем того, как Прюитт привлек к суду «двух бедных женщин, вдов, неповинных ни в каком злодеянии». И хуже всего было то, что судилища по обвинениям в колдовстве Прюит устраивал в особняке Барнавельт-мэнор, который он себе присвоил. «Если несчастные и признавались, что сведущи в Темных Искусствах, так кто бы не признался под страхом жутких пыток, коих дьявольские орудия злодей Прюитт поместил в моих погребах?» – возмущался Мартин.

Потом рассказ Мартина принял зловещий оборот. Тех двух женщин Прюитт обвинил в колдовстве и «сношениях» с кошками и жабами. Но он был не единственным судьей. В качестве присяжных в заседании участвовали «трезвомыслящие и порядочные люди», и прежде чем приговорить женщин к смерти, они потребовали убедительных доказательств. Их они и получили, сообщал Мартин, когда «знаки несомненно магической природы были явлены перед ними, как то: движение предметов без применения силы, шлепки и царапины, причиняемые незримым существом или же духом, а также многие другие чудеса».

Все эти ужасы выглядели весьма убедительно, и даже Мартин был готов поверить, что эти женщины и вправду ведьмы, хотя они плакали и утверждали, что ни в чем не виновны. Но потом на ум ему пришло еще более мрачное объяснение. «Воцарилось всеобщее смятение, невидимый дух стонал, топал и производил иные звуки, я же смотрел на Прюитта и видел, как он делал странные знаки. И тогда понял я, что охотник на ведьм и есть колдун. Окаянный же Прюитт, заметив, что я увидел его, вознамерился сделать меня следующей жертвой и навсегда присвоить себе Барнавельт-мэнор».