Пока Марк смотрел, свирепая собака прыгнула вперед на тело своей жертвы, подняв голову и через мгновение широко раскрыла пасть, как будто обдумывая, куда лучше всего следует нанести укус, уязвимому горлу Луго, чтобы быстрее с ним покончить. Когда голова собаки рванулась вперед, чтобы нанести удар, и прежде чем римлянин успел защитить своего друга, лопатообразная рука британца сомкнулась вокруг корня пениса животного и его свисающих яичек, его лицо исказилось, когда он сжал пальцы в кулак и рванул рукой вниз по телу, оттягивая зверя от своего лица. Взревев, как раненый в живот варвар, животное хваталось за пустой воздух, когда ее голову оттащили от шеи британца, и Марк шагнул вперед со своей спатой только для того, чтобы с изумлением увидеть, как собака напрягла мышцы, а затем бросила вызов британцу. снова прыгнув вперед, с широко раскрытыми челюстями, готовыми вцепиться в голову распростертого гиганта. Отвернувшись от стремительной атаки, Луго взревел от боли, когда зверь оторвал кусок его правого уха, мышцы его правой руки сжались в узел, когда он оторвал собаке яйца и с мучительным воплем сильно поднапрягся руками, чтобы сложить животное вдвое…
Марк снова поднял меч, готовясь вонзить лезвие в собаке горло, но прежде чем он успел занести спату, зверь развернулся на груди Луго и вырвался, скуля от разрушительной боли, которую она причиняла ему, и без оглядки запрыгал в туман. Отбежав от мускулистого британца, центурион принялся бить своей спатой по спинам собак, терзавших Арминия, нанося им быстрые смертельные удары и отталкивая ногами их окровавленные трупы от своего друга. Германец поднялся на ноги с ошалевшими глазами, поднял меч, который выронил во время атаки собак, и уставился на Марка, пока римлянин вытирал и вкладывал в ножны свое оружие.
— Как только я расплачиваюсь с тобой за предыдущий кровный долг, так ты подсовываешь мне новый! - Он посмотрел на Луго, когда британец поднимал свой молот, и кровь стекала по его лицу. - И что, химеры тебя побери, с тобой случилось?
Луго приложил руку к окровавленному и изувеченному уху, смачно выразившись, когда его пальцы обнаружили степень повреждения: верхняя треть его уха была разорвана.
- Это Монстр.., меня так…
Германец сухо рассмеялся.
- Похоже, он выиграл этот раунд.
Марк подобрал плащ и повернулся в сторону разрушенного форта.
- Нам нужно уходить, прежде чем Лисицы придут и застанут нас здесь, на открытом месте.
Они снова побежали, Арминий хромал на лодыжку, которая была сильно покусана во время нападения, слыша позади себя голоса преследовавших их Лисиц, когда охотницы вениконов безуспешно выкрикивали имена своих собак. Они прошли менее пятисот шагов, когда сквозь туман раздался пронзительный вопль, женского голоса, как от ужасных страданий. Арминий ускорил шаг, морщась от боли в ноге и ругаясь еле слышным голосом, несмотря на то, что всякая возможность скрыть их местонахождение теперь уже давно исчезла.
- Бежим быстрее!
Руины форта Ворот вырисовывались из тумана, и четверо мужчин перешли от изнуренной пробежки к пешему шагу, оглядываясь по сторонам, на почерневшие бревна здания и разбитые ворота. Марк на мгновение огляделся вокруг, взглянув назад на тропу, которая исчезала в тумане, где звуки преследователей теперь были настолько громкими, что они могли находиться от измученных беглецов не более чем на несколько метров.
- Они узнают, что мы укрылись здесь, увидев здесь наши окровавленные следы, и поймут, что дальше нам бежать не куда. Конечно, они могут зажечь факелы и предпринять атаку, но на мили вокруг нет ничего, что могло бы гореть, а эти женщины — охотницы, а не воины. Если бы я был ублюдком, ведущим их, я бы отправил их в форт стаей, чтобы они, молча, выслеживали нас. Один на один мы с ними еще справились бы, но если они окружат нас всей толпой…
Арминий кивнул и направился к форту.
- Итак, мы разделяемся и занимаем по зданию каждый. Таким образом, мы и их разделим.
