Он поцеловал руку Тилли, обмотал блестящий шелк вокруг плеч, точно огромный кружевной воротник, и грациозно подошел к зеркалу на воображаемых шпильках. Покрутившись так и эдак и насладившись своим отражением, сержант Фаррат посмотрел на Тилли и сказал:
– Я просто бог во всем, что касается пайеток и страз, и держу пари, что шью вручную так же проворно, как ты. А еще мне нет равных в подгонке платья по фигуре, втачке молний и отделке тесьмой.
– А как вы относитесь к рюшам и оборкам? – осведомилась Тилли.
– Ненавижу их.
– Я тоже.
Позади усадьбы «На семи ветрах» до самого горизонта простиралась стерня. Она тянулась аккуратной, ровной полосой, похожей на новую циновку из кокосового волокна. На поле Бомонтов скотина паслась по колено в сером, колючем жнивье, щетинившемся еще с прошлого года. Усадьба в окружении эвкалиптов напоминала оазис, красная крыша выделялась на фоне яркого неба. Припаркованные автомобили сверкали на солнце, перед зеленым островком виднелись небольшие полосатые палатки. В одном из загонов по кругу гарцевала лошадь, которую держала под уздцы маленькая фигурка в красном жакете: Лесли демонстрировал выездку. Люди стояли на подстриженном газоне паддока, спускавшегося до самой реки, берег которой был отгорожен серыми стволами затопленных эвкалиптов. Уильям рассказывал Бобби и Реджу о своих последних нововведениях:
– Мы наняли Эда Максуини, он построил новые конюшни и выгон для лошадей. Сейчас идет ремонт теннисного корта и обустройство новой ирригационной системы, которая будет обеспечивать полив сада, наполнять автопоилки для птицы и все в таком роде. Разумеется, я приглашаю всех опробовать нашу новую лужайку для игры в крокет. Ну а мама намерена объявить о новом проекте после присуждения наград за покупку пирожных… – Улыбка сползла с лица Уильяма, он осекся. – …Я также планирую выращивать различные культуры, как только обзаведусь сельскохозяйственными машинами… – Засунув руки в карманы, Уильям удалился.
– Вот зачем мы здесь, – фыркнул Скотти Пуллит, – платить за все это.
– Хороший газон, – заметил Бобби.
Футболисты посмотрели на лужайку для крокета и усмехнулись.
Мюриэль проковыляла вдоль палаток, собирая прибыль. Деньги она складывала в коричневый бумажный пакет. Хромая, подошла к Труди с парусиновым стульчиком под мышкой, разложила его, скинула пыльные белые сандалии и плюхнулась рядом с дочерью, расположившейся в шезлонге на веранде. Труди с беспокойством посмотрела на мать. Кончики светлых усиков Мюриэль были испачканы помадой, из-за чего жесткие волоски напоминали тоненькие спички с красной головкой. Мюриэль давно следовало бы покраситься и сделать перманент; загрубевшая кожа на ее ступнях высохла и потрескалась, превратив их в уродливые белые копыта.
– Сегодня мы принимаем новую родню из Турака[23], – сказала Гертруда.
– Ты про Уну, кузину Элсбет? – спросила Мюриэль.
– Ты даже не представилась!
– Если на то пошло, Герти, мы уже когда-то встречались.
– Труди, мама, зови меня Труди. Сколько раз говорить!
– И они живут не в Тураке, а почти рядом – в Праране[24].
Мюриэль резко встала, подхватила складной стул и швырнула бумажный пакет на колени Труди.
– Думаешь, я не знаю, где это? Я родилась и выросла в Южной Ярре!
Мюриэль заковыляла прочь, унося сандалии в руке и даже не одернув юбку, застрявшую между ягодиц. Ее голова была опущена, взгляд устремлен под ноги.
– Родная дочь стала такой же, как те лицемеры, подальше от которых я сюда сбежала! – негодующе проговорила она.
Грэхем поднял длинную морду с пыльным бархатистым носом и оглянулся. Он уже схрумкал полгрядки моркови, примерно полтора десятка кочанов салата, несколько кустиков томатов – еще неспелых, – немного фасоли и пару огурцов. Выяснив, что к огурцам он равнодушен, Грэхем вернулся к морковке. Конь вытаскивал ее из земли за зеленые хвостики, стряхивал и засовывал в рот, мусоля мягкими, толстыми губами. Фейт, проходившая мимо на свидание с Реджинальдом, погрозила ему пальцем и улыбнулась: «Плохая лошадка!»
На дальнем краю усадьбы Хэмиш устанавливал предупредительные сигналы на миниатюрной железной дороге. Игрушечный паровозик, пыхтя и гудя, катался по кругу на крошечных стальных рельсах.
– Близко не подходите, – рычал Хэмиш глазеющей детворе. – Это очень тонкий механизм, отбалансированный и настроенный. Прислушайтесь к ритму… Чудо! – Конечно, продавалась модель и получше – класс Д, тип 460, двухцилиндровая, со спаренными колесами диаметром… – Я же сказал ничего не трогать! А ну, поставь водонапорную башню обратно!
Шестеро юных учеников Лесли въехали на середину паддока верхом на лошадях и шотландских пони.
