... Когда Сайлорен открыла глаза, ей показалось, что она продолжает спать. И обрывки сновидений по-прежнему кружатся где-то в глубине сознания. Горячие черные камни под ладонями, еле уловимый запах, витающий в воздухе, словно после грозы, четыре молчаливые и зловещие фигуры, обступившие со всех сторон и словно запершие в невидимой клетке, лезвия на их опущенных пиках, алые, как языки пламени... Это было похоже на сон -- ей случалось видеть кошмары, особенно, если перед этим она целый день проводила на турнирном поле, в полном доспехе, под палящим солнцем. Единственная дочь в семье, где росло трое сыновей, Сайлорен с детства возилась с оружием старших братьев, примеряла их шлемы, еще когда до глазных щелей не доставала даже макушка, и требовала себе в подарок не кукол и платья, а кинжалы и стилеты. Оставив надежду вырастить из дочери настоящую леди и примерную хозяйку родового замка, отец позволил ей скакать верхом, драться и стрелять из лука наравне с братьями. Ему было уже за шестьдесят, но в темных волосах не было ни намека на седину, и с одного взгляда было ясно, что это воин в самом расцвете сил. И отец его, и дед, и многие поколения их предков славились долгой жизнью, которую неизменно проводили в походах, расширяя границы своих владений или оберегая их от набегов соседей, а то и отправляясь в дальние страны на поиски невиданных чудес. Такая жизнь манила Сайлорен, и едва ей исполнилось шестнадцать, она прочно заняла свое место позади отца, между братьями, и не боялась ни долгих трудных переходов, ни кровавых битв. Несколько лет пролетели незаметно. Кроме воинского искусства, Сайлорен любила грозу и всегда выходила ей навстречу на крепостную стену. Но однажды гроза разразилась прямо над замком, и молнии били не в далекие морские волны, а в высокие башни. Сайлорен смотрела на бурю как зачарованная, и когда очередная белоснежная вспышка высветила все небо и заставила засветиться даже кончики растрепавшихся волос, она не почувствовала страха. Пока не поняла, что мир стремительно темнеет, сходясь в точку, а земля уходит из-под ног. Все исчезло, оставив после себя испуг и пустоту. И было ощущение полета на грани падения, без конца и без начала. А потом девушка ударилась обо что-то и на мгновение потеряла сознание. Когда оно прояснилось -- перед ней стояли молчаливые воины в алых одеждах с оружием, сияющим огнем. Теперь же рядом не было никого, но сама комната казалась продолжением сна. Зеркально гладкие стены, потолок со множеством маленьких светильников, холодно поблескивающий пол, не похожий ни на дерево, ни на мрамор. Скорее, на сталь клинка. Но разве бывают полы из стали?.. Ощущение чьего-то пристального взгляда. Напряжение, висящее в воздухе... Сайлорен сунула руку за голенище -- кинжала не было. Нахмурившись, девушка поудобнее устроилась на жесткой кровати и, скрестив руки на груди, стала ждать.
Ожидание было недолгим. Часть стены бесшумно отъехала в сторону, и в образовавшийся проем вошли трое. Один мужчина, среднего роста, был в строгой форме. Второй облачен в полудоспех. И с ними было ещё что-то, или кто-то, сделанный из блестящего металла. Вошедший первым мужчина обратился к ней на странном языке. Сайлорен не понимала ни слова, но попыталась ответить что-то на своем языке. Как и следовало ожидать, собеседник тоже ничего не понял. Ее родной язык был ему явно незнаком. Тогда к девушке начал обращаться то странное блестящее существо, которое произносило слова на различных языках. Все было напрасно. Никто ничего не понимал. Внезапно в животе у Сайлорен заурчало. Все смолкли. Девушка против воли смущенно покраснела и опустила голову.
При этом девушка заметила, как один из тех, кто был в комнате, одетый в строгую -- по-видимому, военную форму, что-то негромко сказал в устройство, закрепленное на левой руке. А затем повернулся к ней и, показав на себя, произнес: Бренд. Сайлорен не сразу поняла, что он хочет сказать, но потом сообразила, это его имя. И, показав на себя, четко произнесла: Сайлорен.
Человек ей улыбнулся. Тем временем второй просто смотрел на неё и изредка что-то записывал на маленькую доску. Сайлорен почти физически ощущала, что от него исходит какой-то интерес. Но с чем он связан, понять никак не удавалось.
