— Правитель драконов не тот персонаж, которому стоит восхвалять оды, — насмешливо произнёс Анарэль. — Именно Рэйнар возглавляет совет по уничтожению проклятых, он является инициатором многих миссий на территории человеческих государств. Законодательный акт, в принятии которого ты обвиняешь меня, не мог быть принят без его согласия. Поверь, если бы он сказал хоть слово, этот закон не был бы принят, — принц усмехнулся. — Он тот, кто руководит группами захвата, он предводитель, он палач проклятых, — Анарэль все говорил и говорил, а я чувствовала, что внутри меня что-то рассыпается в осколках. — По сравнению с ним, мой отец, славившийся своей беспощадностью, милый цветочек. Ты просто попала в ловко расставленную ловушку. Впрочем, как и всегда. У Лисандра нет секретов от своего брата, он рассказывает ему все, что происходит в его жизни. Надо ли тебе говорить, что Рэйнар был в бешенстве, когда узнал, что его единственный брат сделал предложение такой, как ты? Он окутал тебя заботой и делал вид, что защищает, чтобы только отгородить своего брата от тебя, ведь ты, Кайниэль, маг крови, которых Рэйнар не переносит и при встрече уничтожает на месте. Он хладнокровен, расчетлив и жесток. Если ты думаешь, что твоя симпатичная мордашка могла зацепить его, то ты крупно ошибаешься, малышка. У него гарем женщин, он обласкан со всех сторон, и во внимании проклятой магички, он точно никогда не нуждался. Для него существует только одна цель — уничтожить орден и подчинить себе человеческие земли.
— Хватит. Замолчи, — прошептала я, обхватив голову руками.
— Не веришь мне? — усмехнулся принц. — Напрасно.
«Я влюбилась в своего палача» — проносится мысль где-то на затворках сознания.
— На, держи, — произносит принц, вытаскивая что-то из карманов своего камзола, — эти документы служат доказательством того, что я сказал тебе правду, — он бросил на пол ворох бумаг, которые разлетелись по камере. — Пару листочков, вырванных из закона, где стоит виза твоего Рэйнара, несколько копий приказов, которые отдавал он, а также копия документа по отчуждению земель, там стоит не только подпись моего отца, но и подпись…Рэйнара. Ознакомься на досуге, и перестань, наконец, видеть этот мир в розовых тонах! — рявкнул он, двинувшись к двери. — Ладно, мне пора, птичка. Столько дел…
— Постой! — я, пошатываясь, поднимаюсь. — Ты сказал, что не станешь убивать меня. Что будет со мной? Меня будут судить?
Несколько мгновений, показавшихся мне вечностью, принц равнодушно взирал на меня.
— Нет. Теперь ты моя, — отчеканил Анарэль. — Посидишь в этой клетке, подумаешь о том, что сделала не так, остудишь свой пыл, поймешь, что я тот единственный, которому ты должна была довериться, и после этого, возможно, я заберу тебя отсюда, — он, шагнув ко мне, подцепив холодными пальцами мой подборок. — Поселю в загородный дом, — хрипло прошептал он, — окружу заботой. Ты больше никогда не будешь страдать. Остальным скажем, что ты умерла, и ты, наконец, обретешь ту нормальную жизнь, о которой так мечтала, — когда его губы касаются моих, я дергаюсь, как от удара. Анарэль, озверев от этого жеста, хватает меня за волосы и тянет их вниз. Я вскрикиваю от резкой боли. Он накрывает мой рот поцелуем. Меня начинает трясти от отвращения. Я с силой сжимаю зубы, и принц, осознав, что я не собираюсь позволять ему себя целовать, больно кусает мою нижнюю губу, а затем резко отстраняется. Меня бьет крупная дрожь, я опускаю взгляд и зябко обхватываю себя руками, стараясь не замечать, как кровь стекает по подбородку.
— Ты станешь покорной, — выплевывает он, шагая к двери.
Когда за принцем закрывается тяжелая дверь, я сползаю вниз по стене и начинаю плакать. Не знаю, что хуже — осознание того, что Рэйнар с легкостью отказался от меня, или то, что я теперь во власти монстра. Последнее, думаю, ужаснее всего. Я ненавижу его. Даже, если он попытается меня сломать, у него ничего не выйдет. Буду бороться до конца, до самой смерти. Анарэль умен, поэтому прекрасно знает, что я не подчинюсь ему. Если он отвезет меня в дом, не пройдет и дня, как я сбегу оттуда. Думаю, принц никогда не выпустит меня отсюда. Да и зачем? Для воплощения в реальность всех его грязных желаний достаточно и этой темницы…
Очень скоро слезы высохли и наступила апатия. Я встала с пола и прошлась по камере. Благодаря тусклому свету, льющемуся из лампы, я обнаружила узкую дверь, ведущую в помещение намного меньше камеры. Очень долго я стояла перед маленькой раковиной и ледяной водой терла лицо.
Где он меня держит? Как мне выбраться отсюда? Вопросы, на которые у меня не было ответов…
Как выяснилось, пока я умывалась, мне принесли поднос с едой и несколько теплых одеял. К еде я снова не притронулась, как, впрочем, и к одеялам.
Пройдя в угол, легла на холодный пол и обняла свои плечи.
Анарэль уничтожил меня.
