— Далий а, маликаший дикниг дойла[3], — сказала Тумиша. — Спи, а то брата разбудишь. Какой сон ты можешь увидеть, «молокосос» еще, — как бы в шутку сказала мать, успокаивая сына.
— Я видел, как пришли солдаты и стреляли, всех убивали, — не унимался Расул, желая рассказать увиденный кошмар.
— Остопирла, остопирла[4]! Что ты такое говоришь? Не дай Аллах, даже страшно подумать, — стала причитать Тумиша.
Какое-то волнение охватило ее, ведь идет война, и когда она закончится, один Аллах ведает. Вчера была зачистка, проверяли документы, вроде все улеглось. Но рассказывают, что в других селах при зачистках грабят, убивают, пропадают люди, производят аресты, особенно из числа молодежи. От этих мыслей на душе стало тревожно.
— Спи, — только и произнесла она и вышла во двор.
«Что за времена, люди стали как звери, неужели у этих военных нет родителей, детей?» — с такими мыслями она присела на ступеньки, утешая себя, что беда обошла их стороной, повторно вряд ли будет «зачистка». Больше всего она опасалась за Рамзана. Парень крепкого телосложения, видный, его могли в любую минуту забрать.
Подошел Адлан, он с утра обряжался в хлеву.
— Ну что, мать, чем опечалена? Не пора ли будить детей? Балуешь ты их.
— Да пусть спят. Что им делать-то? Вот Расул проснулся, сон страшный видел, как солдаты пришли и всех убивают. Что-то мне не по себе, — ответила Тумиша.
— Да ладно тебе, вчера ведь была зачистка, проверили документы, все в порядке у нас. Дурной сон это же к хорошей вести, по крайней мере, так говорят. Да и что по нам стрелять? Мы мирные люди, вон в горах им хватает с кем воевать.
— Дай Аллах, чтобы так и было, а то уже нервы не выдерживают у людей. Да, вот вспомнила, вчера солдаты некоторые говорили, что завтра придут страшные люди, лучше уходите из поселка, особенно выводите молодых ребят. Сказали, что они грабят и убивают, никого не щадят, — с опаской начала говорить Тумиша.
— Пошли в дом, на кухне поговорим. Холодно на улице, я озяб уже, — с этими словами Адлан вошел в дом. Тумиша пошла следом и уже на кухне продолжили разговор.
— А я вот что еще подумала, давай мы отправим Рамзана в Тулу к брату моему. Дядя племянника в беде не оставит, работу найдет, да ему и учиться надо вдобавок. Как ты думаешь? Тем более и наша дочь Ася там.
— Хорошая мысль, — сказал Адлан и добавил, — а знаешь, эти мысли у меня давно в голове бурлят, но не решался сказать. Не хочу я, чтобы мой сын был обузой кому-то, хотя твой брат и хороший человек, не оттолкнет племянника, но ведь у него своих проблем по горло.
— Да что ты говоришь? — обиделась Тумиша. — Какая обуза? Ваха там уважаемый человек, да и он сам мне как-то говорил, что Рамзана надо вывезти отсюда. Тут война, а молодежь не предсказуема, не дай Аллах, что случись, сами себе ведь не простим, тем более что есть куда отправить.
— Ладно. Что шумишь-то? Давай отправим, тем более если он сам тебе об этом говорил. А что ты раньше ничего не говорила?
— Да все думала, вдруг уляжется, дома-то дел тоже много. Дом надо достраивать. Все думаешь, война вот-вот закончится, а тут снова стреляют и стреляют, страшно что-то стало, особенно за детей боюсь.
— Хорошо, так и быть. Сегодня же займись этим, надо дозвониться до них, договориться, затем отправим, — уже приказным тоном заговорил Адлан, — а теперь давай завтракать, да и детей поднимай, пора уже.
В это время вошел Расул, посмотрел по сторонам и стал в нерешительности разглядывать родителей.
— Ты что, сынок? — первой заговорила Тумиша, увидев сына. — Опять сон видел?
— Да нет.
— А что с тобой? — не унималась мать.
— Ты что-то хочешь сказать, Расул? Говори, ты уже взрослый, — включился в разговор отец.
— Да я тут подумал, можно я тоже поеду в Тулу к дяде, там и в школу пойду, — нерешительным голосом и с опаской, что будут ругать за то, что подслушал, выдавил из себя сын.
— Ты подслушивал? Это не хорошо подслушивать, — начала мать поучать Расула. — А как же мы? С отцом одни останемся? Как твои сестренки без тебя?
Одной мне будет тяжело, а Рамзан уже взрослый, ему надо учиться дальше. Вот вырастишь, тоже поедешь учиться, — такими словами мать обнадежила сына, хотя в душе волновалась за сыновей. Конечно, можно было бы и обоих отправить, но неудобно перед братом. В глубине души Тумиша надеялась и на то, что скоро все закончится и наступят мирные дни. К тому же Расул ведь еще мальчик, ребенок. Кто может его обидеть? Это были мысли любящей матери, не понимающей, что жизнь жестока, а война не разбирает возраста людей.
Адлан сел и задумался. Тумиша, справляясь по кухне, спросила:
— О чем думаешь?
