— Это правда, ты точно мне говоришь правду? — сквозь слезы, но уже с радостью спросила она.
— Ты что опять меня обидеть хочешь? Конечно, правда.
— Нет-нет, конечно же, не хочу, прости меня, Расул. Спасибо тебе, ты меня так успокоил, так успокоил, — от волнения она не знала, что и говорить.
Расул положил руку на плечо, чтобы успокоить ее, как было видно, до предела взволнованную и слегка похлопал, как бы успокаивая. Она слегка и доверительно чуть прижалась к нему.
Он также в ответ прижал ее к себе, второй рукой стал гладить ее волосы, как бы вытирая слезы и лицо. Оба напряглись. Огромный прилив энергии, неудержимый порыв души. Он чувствовал ее дыхание, биение сердца. От этого дыхания закружилась голова. Она слегка опрокинула голову назад и уста сами соприкоснулись: горячо и нежно.
Впервые он обнимал и целовал девушку. Мягкие, горячие губы — сколько нежности и сладострастия в них. Они не могли оторваться друг от друга, руки все сильнее стали прижимать все ее тело плотнее и плотнее. Но в этих объятиях сильных рук, она как будто таяла. Она также впервые была в объятиях мужчины. Многое от них самих уже не зависело.
Есть законы природы, где животные живут по инстинктам, а люди разумом. Вот для разума самими людьми придуманы уже свои законы в рамках обычаев, традиций, устоев. Есть, наконец, и религиозные постулаты, по регулированию взаимоотношений людей и особенно между мужчиной и женщиной. Кто-то этого придерживается, кто-то нет. Но когда в такой кульминационный момент в жизни в порыве объединяются инстинкт и разум, то тут как раз происходит испытание на прочность.
Чтобы получить профессию, человеку необходимо с детства учиться: школа, колледж, институт и так далее, при этом иметь хороших наставников. Ну а у природы свои правила. Как только возраст подходит к своему эпопею и готовности к совместной жизни, то здесь и учитель, и наставник — сама природа. Без подсказок, без образования сами тела соприкасаются, совершают свои сладострастные деяния, и природа продолжает жить.
У наших героев эти объятия были впервые, они сильно влюблены друг в друга и оба отодвинули на миг разум и дали волю инстинкту.
Длительный и сладкий поцелуй, сердца бились сильнее и сильнее. Чувствуя дыхание друг друга, страсти быстро накалялись. Они почти не подчинялись разуму. Руки Расула стали гладить тело, по инерции все вниз и вниз. Он отстегнул несколько пуговиц халата, и начал гладить грудь, она была без белья. Пышная, упругая, целомудренная грудь отличалась от загорелого тела нежной и очаровывающей белизной. Затем руки опустились ниже, и он почувствовал нежное тело. Руки начали гладить бедра, зацепив уже легкое нижнее белье.
— Не надо, прошу тебя, не надо, — только и стала произносить она нежным голосом, — прошу, не надо, я итак буду только твоей, ну не надо.
Одной рукой она обнимала и прижимала его к себе, а второй чуть держала его руку и придерживала, только сама не понимала, чего она хочет. Одно она понимала, что совладеть и дать более сильный отпор просто не могла, не в силах. Она даже не понимала, что делается. Чувствовала его силу, энергию, напряжение и своеобразный запах тела, который действовал как дурман, как опиум.
— Нет, так нельзя, прошу тебя, милый, ну не надо, — она стала его успокаивать. В голосе такая нежность, такое обаяние, что ее слова с точностью наоборот действовали на Расула. Но и у него напряжение было на пике. Сколько времени прошло с момента их объятий было непонятно. Вдруг прижавшись опять сильно к губам в длительном поцелуе, какой-то внутренний голос стал все-таки действовать на разум, как его учили и как написано в священных хадисах: «Не совершай того, за что потом тебе будет стыдно», «Оставаясь в одиночестве не совершай того, чего не хотят от тебя видеть люди»…
Расул, сильно прижав ее к себе, на миг остановился, затем резко отпрянул. Какое-то время оба молчали.
— Боже мой, что это было? Мы чуть не смалодушничали, — уже более спокойным голосом сказала Наташа. Она стала успокаивать Расула. — Не терзай и меня, и себя, успокойся, мой хороший. Я буду только твоей, чтобы не случилось.
Расул молчал, у него не было слов. Ему было стыдно за себя, за такую мимолетную слабость. Не мог и не хотел шевельнуться.
— Прости меня, Наташа, я сам не понял, что произошло. Я не имел права так поступить. Настоящий чеченец не имеет права даже просто дотрагиваться до девушки, это право только мужа. Прости еще раз.
— Ладно, ты меня тоже прости. Чуть не согрешили, я понимаю и знаю, что так нельзя. Я поклялась, да и матери слово дала, что у меня первым будет только муж, — как бы начала оправдываться Наташа, — теперь хоть попей компот.
— Да-да, это можно, — он взял и опустошил стакан.
— Давай налью еще.
— Давай, не откажусь, хороший компот. Сама варила? — отвлекающей темой Расул стал себя успокаивать.
— Конечно, сама, а кто же еще, — с радостью, что ее похвалили, она пошла на кухню и принесла два стакана компота, в том числе и себе, — пей на здоровье.
— Расул, я хотела спросить, а что там, на речке, как и вчера, банкет какой-то?
