— Конечно, но послушать-то он может, ему должно быть тоже интересно. Я ваши понятия отлично знаю и ничего не говорю, но хочу, чтобы вы все послушали. Мовсар, ты своих друзей также можешь пригласить, это надо знать, — продолжал Витя. — Так вот, молодежь, слушайте. Как рассказывал отец, с ним в роте разведки служил чеченец по имени Муса, все его звали Мишей. Когда какое-то отделение посылали на боевое задание, все замирали в ожидании, чтобы с ними послали вот этого Мусу. Если не именно Мусу, то хотя бы любого другого чеченца, это считалось надежным для выполнения задания. Самое главное — их своеобразная тактика находить при любых ситуациях выход из тупика и с наименьшими потерями. Бывало, что в основном возвращались все в полном составе.
Это было в 1943 году. Надо было послать разведчиков для выполнения одного сложного задания. Они шли на явную гибель. Нужно было разгромить в одной деревне штаб немцев и доставить важные документы. Послали на это задание отделение, где вместе оказались Муса и мой папа. До этого они знали хорошо друг друга, но в близких дружеских отношениях не были. При любых обстоятельствах один боец должен был вернуться с документами. Вся надежда на успех, это был расчет на внезапность нападения. Дополнительно были подключены еще воинские подразделения и партизаны для отвлекающего маневра, которые должны были завязать бой, и в это время их отделение должно было осуществить дерзкое по своему плану нападение. Они незаметно подошли к штабу со стороны леса и ждали. Завязался бой, немцев и военной техники кругом было много. Видимо, готовилась какая-то войсковая операция. Разведчики ринулись и настолько молниеносно, расстреливая каждого встречного гитлеровца, что фашисты были ошарашены. Повезло, что документы были на столе и их рассматривали важные чины.
Расстреляв почти всех, забрали документы и одного раненого генерала. Побежали к лесу.
К несчастью, немцы быстро разгадали этот маневр и начали преследование. Куда бежать под покровом темной ночи мог ориентироваться только Муса. Он впереди, а остальные что есть мочи бежали сзади. За ними шли немцы, и вслед велся шквальный огонь. Первым в ногу ранило Николая, говорят, был здоровый такой украинец, по кличке Хохол. Так бы и не заметили кого ранило или нет, но он бежал впереди с «языком». Муса на миг остановился и спросил: «Ну как ты?» — «Уходите, я прикрою», — был ответ. У них другого выхода и не было, они дали ему дополнительно автомат трофейный и побежали. Через некоторое время послышались автоматные очереди Николая. Пробежать надо было еще метров триста, а там должны были их поджидать дополнительные силы своих, которым необходимо было дать отпор преследованию, чтобы разведчики могли уйти. Затем стрельба Николая затихла, не прошло и минуты, как произошел взрыв, все поняли, что он себя взорвал. Тут ранило отца, и так как он бежал сзади, то никто и не заметил, что он упал. Попали в него две пули, одна в бедро, вторая сзади на вылет через живот чуть выше таза. Отец начал быстро терять сознание, но из последних сил собрался встретить врага и отстреляться. Тем не менее силы покинули его и дальше ничего не помнил. Очнулся он в домике, где у них стояла санчасть. Как потом выяснилось, когда они добежали до дозора, то есть своих, Муса дал две минуты на передышку и тогда только заметили, что Олега нет. Муса говорят, не задумываясь пропал в ночной тьме, а остальным приказал бежать дальше доставить документы и «языка». И ахнуть не успели, как он побежал на прогулку навстречу врагу, нарушая приказ. Была дана команда: на потери не обращать внимание. Если бы операция сорвалась, его ждал расстрел.
