- Мышка, ты боишься меня, что ли? – подходит вплотную, притягивая к себе. – Откуда ты взялась такая пугливая? Не дрожи, я тебя всё равно уже не отпущу. Мышеловка захлопнулась, я тебя поймал. И сейчас я тебя съем.
От его слов дрожь только усиливается. А ещё внизу живота что-то покалывает и немного щекочет.
- Да не бойся ты, тебе понравится. Я мышат не обижаю.
А я и впрямь чувствую себя мышонком. Маленьким, беззащитным. Которого огромный кот поймал за хвост и, играя, перекидывает между лапами. Близость этого зверя меня почему-то очень волнует.
- Пожалуйста, выключи свет, – шепчу, когда мы оказываемся в спальне и он торопливо меня раздевает.
- Ну уж нет, Мышка. Я хочу на тебя посмотреть. Расслабься уже, маленькая, я не кусаюсь.
Каждое слово он перемежает с поцелуями, руки гуляют по всему телу. Чудесным образом я отключаюсь от своих страхов и волнений. Только в момент, когда он оказывается на мне и во мне, вспыхивает мимолётная паника, которая постепенно сменяется нарастающим удовольствием.
Никандр шокирует меня своей нежностью и чуткостью. Ему удаётся легко улавливать мои эмоции, нащупывать тончайшие струны, прикосновение к которым доводит меня до экстаза. Я боялась, что он – грубый деспот? Боже, какая чушь!
Когда мы перебираемся в душ, он шепчет:
- Мышонок, хватит притворяться занудной девственницей, я уже знаю, какая ты горячая штучка. Ну же, давай…
И продолжает играть на мне, как на струнном инструменте. Неловкость и стеснение куда-то испаряются, чувствую себя бесстыжей развратницей. И с ним мне это чертовски нравится…
- У тебя красивая и очень уютная квартира. Жена обустраивала?
Наконец-то осматриваюсь. Те несколько раз, что я тут успела побывать, мы практически не выходили из спальни, а утром чуть не опаздывали на работу. Сегодня же пришлось сделать перерыв и выползти из постели – Николай смотрит по телевизору какие-то важные соревнования, которые из-за разницы во времени транслируют ночью.
- Не, я её уже после развода купил. Мы с женой делили имущество напополам, и квартиру нашу пришлось продать. А тут я дизайнера нанимал, сам в обстановке мало что смыслю. Разве что могу в мебельном салоне сказать, какой диван мне больше нравится.
Пока хозяин напряжённо вглядывается в экран, обхожу его владения. Для одного тут слишком много места. В дотюремной жизни у нас с родителями был хороший дом, так что большими площадями и уютной обстановкой меня сложно удивить. Другое дело, что за последние годы я совсем отвыкла от роскоши. А моя маленькая комнатка в нынешней квартире кажется настоящим раем, потому что там можно побыть с собой наедине. Человеку, который никогда не был в колонии, трудно понять, насколько сильно иногда хочется тишины, покоя и обособленности. Семь лет я только и мечтала о собственном угле, куда можно забиться и порыдать навзрыд или просто помолчать и о чём-то подумать.
В квартире Николая много простора, интерьер спланирован со вкусом. Большая гостиная соединена с кухней. Огромные окна, красивый вид на парк и ночной город. Днём тут наверняка много света.
На полках за стеклом – кубки, медали. Подхожу поближе, рассматриваю.
- Твои?
- Да, было дело, – отвечает неохотно.
Странно. Обычно люди гордятся своими победами. Может, просто не хочет отрываться от трансляции?
- Ух ты!
Я в этом ничего не понимаю. Но обилие наград и медалей впечатляет. Читаю на одной из грамот: «триатлон».
- Бег, плавание и велогонки?
- Даа, – выдыхает.
- Чемпион?
- В некоторой степени.
- Это как? Ну вот же – сплошь первые места. Значит – чемпион.
- Ну, да, я побеждал. Но до олимпиады так и не добрался. Совсем чуть-чуть не хватило.
- Не взяли?
- Не смог поехать, сошёл с дистанции.
Догадываюсь, о чём он.
- Травма?
- Да.
- А потом, когда восстановился?
- До конца вернуться в форму не получилось. И всё – не прошёл отбор.
- А на следующую?
- Нет, бесполезно. Выше головы не прыгнешь. Травма безвозвратно ограничила мои возможности. Ты не думай, я не сразу сдался, долго пытался, но в какой-то момент понял, что всё. И ушёл заниматься бизнесом.
Говорит с надрывом и ощутимой дрожью в голосе. Ему больно и обидно. Трудно представить себе – каково это много лет тяжело тренироваться, чтобы идти к мечте, а потом раз – и всё потерять. Не знаю, что ответить, чтобы подбодрить. Мне за него больно. Кому, как не мне, понимать, как страшно, когда на взлёте подрезают крылья?
Прячу слезящиеся глаза от Николая, разглядываю фотографии в рамках. Он в плавках возле бассейна, на вершине пьедестала с медалью. Красавец! Так хочется назвать его своим мужчиной. Но где мне до него? Права мама: он – птица высокого полёта, а я – так… мышонок.
Мне бы даже не думать ничего такого, не загадывать наперёд, а просто жить сегодняшним днём. И я, чтобы пощекотать себе нервы, спрашиваю:
- А есть ещё фотографии? Хочу посмотреть, каким ты был раньше.
- Легко. Иди сюда, Мышка, – тянет одной рукой к себе на колени, другой включает ноутбук.
Несколько ловких движений – и на экране появляются кадры. Часть из них любительские, другие – явно профессиональные.
- Это ты специально позировал?
