- Да. Открою тебе страшную тайну: я снимался в рекламе.
- При твоих внешних данных ты наверняка пользовался бешенной популярностью, особенно у женщин.
Улыбаюсь и прижимаюсь щекой к его груди. Не знаю, что будет завтра, но здесь и сейчас он – мой… И я счастлива.
- Тут в другом дело – в имени. Когда-то я был известным спортсменом. Так что мне платили деньги не столько за внешность, сколько за то, что чемпион Николай Кузнецов выступал в форме определённой фирмы. И в фотосессиях в их продукции снимался, естественно. В целом, прибыльное дело, хоть и далёкое от настоящего спорта. Но я – младший сын в семье, не такой умный и удачливый, как мой старший брат. Я всегда боялся, что отец считает меня вторым сортом. Поэтому изо всех сил старался доказать ему, что я сам могу пробить себе дорогу в жизни, не брал у него деньги. В общем, амбиции в квадрате.
- Он гордится тобой?
- Какое там? Он гордится старшим сыном, а я – неудачник. И спортивная карьера у меня так глупо оборвалась, и в бизнес его идти отказался. Фитнес-клубы, по папиному мнению, – ерунда, баловство. Хотя деньги приносят неплохие. И людям от них польза – меньше сидят, больше двигаются, кровь гоняют, живут дольше.
- Ни за что не поверю, что тебя кто-то может считать неудачником!
И правда, какая глупость! Столько спортивных наград, с нуля поднятый собственный бизнес. Алёна рассказывала мне, каких трудов им стоило раскрутиться.
- Много ты, Мышка, в этой жизни понимаешь? Столько в ней несправедливости и дерьма… Ладно, не будем о грустном.
Он продолжает листать фотографии, коротко рассказывает, где и когда они сделаны. На некоторых останавливается чуть дольше, другие быстро пролистывает. Это всё воспоминания, хорошие и не очень, но всё равно они – часть его жизни. А у меня даже фотографий за последнюю треть жизни нет. Будто и не жила вовсе…
Глаз цепляется за дату, выбитую внизу в углу снимка. На нём Николай стоит на яхте с каким-то парнем.
- Это я после травмы. Как раз очередной курс реабилитации закончил и начал понемногу тренироваться. Празднуем моё возвращение в спорт. Тогда я ещё не знал, что окончательно вернуться мне так и не удастся. Я ещё был полон надежд и уверенности в своих силах. Знатно мы тогда повеселились, – он улыбается, вспоминая, а я едва сдерживаю слёзы, прокручивая перед глазами картинки того страшного дня.
Счастье порой сваливается на голову водопадом, сбивая с ног ураганом эмоций, и хочется кричать: «Остановись, мгновение, ты прекрасно!». А иногда оно собирается медленно по маленькой капле из радости, тепла, уюта, покоя и улыбок. И однажды вдруг понимаешь, что ты наполнена счастьем, чувствуешь, как оно попадает в кровь, несётся на всех парах к сердцу, заставляя его биться быстрее. Зажмуриваешься и молчишь, опасаясь расплескать его. Не зря говорят, что счастье любит тишину.
В колонии, думала, что счастье – оказаться на воле. Просто идти по улице туда, куда хочу. Выбирать работу, которая нравится. Сама решать, что и когда мне делать. Смотреть телевизор, встречаться с подругами и мужчинами, ходить по магазинам, каждый вечер обсуждать с мамой события прошедшего дня.
Но стоило оказаться за воротами, как вместо счастья меня парализовал страх. Сделать что-то не так, ошибиться, оступиться, попасть туда снова. Быть презираемой и отвергнутой, никому, кроме мамы, не нужной и никем не любимой. Он был не эфемерным и надуманным, а оказался вполне осязаемым и реальным. Сводил с ума, не давал трезво мыслить, сковывал движения и просто мешал жить.
И вот теперь, лёжа в темноте и рассматривая украдкой своего мужчину, я думаю о том, как счастлива. Уже почти два месяца коллекционирую в копилке счастливые мгновения. Кто знает, сколько ещё отведено мне наслаждаться этой сказкой?
Просыпаюсь, ощущая его во мне. Когда я остаюсь у него ночевать, Николай частенько будит меня таким образом. Глаза не открываю, полностью отдавая себя во власть своего мужчины и концентрируясь на ощущениях.
- Мышонок, моя вкусная соблазнительница, – рвано обжигает шёпотом ухо. С трудом выравниваю дыхание и прихожу в себя от пережитого удовольствия. – Как от тебя оторваться?
Николай завозит меня, в клуб к началу рабочего дня, а сам уезжает по делам. Расставаться с ним мне каждый раз всё труднее, но сказать ему об этом ни за что не решусь.
В клубе о нас с ним шушукаются. Настя говорит, что на её памяти он ни с кем ещё так долго не встречался, как со мной. Но разве ж она знает, как босс проводит время за пределами клуба? Я даже не уверена, что сейчас он не встречается ни с кем, кроме меня. Может, я ему нужна только для секса?
