- Послушай, сын, я знаю, ты у меня вырос слишком благородным и нежным. Но, поверь, все эти христианские ценности про «подставь вторую щёку» хороши только на бумаге и в церкви, а в реальной жизни всё иначе, они тут не работают. Главное правило: если тебя обидели – дай сдачи и отомсти обидчику. Иначе на тебе все будут ездить.
Я не узнаю эту женщину! Она не может быть моей матерью! Моя мама не настолько жестокая и бездушная… Я в отчаянии. Даже в представлении Алёны всё это выглядело не настолько ужасающе.
- А ну-ка расскажи, кто бы на мне ездил, даже если бы эта беременная восемнадцатилетняя девочка получила условный срок?
- Ты бы сам спать не смог спокойно, зная, что за твои беды никто не понёс наказания!
Какая ерунда! Да мне всё равно, сколько там ей дали! Уверен, что самого факта суда и условного срока мыши с головой хватило бы, чтобы она чувствовала себя наказанной! Она ж и так мелкая, где только силы берёт? А тут ещё и беременную в колонию... И да, мне стыдно за то, что я ей наговорил!
- Да мне было плевать! Я столько лет прожил, вообще ничего не зная ни о том суде, ни о приговоре. Ты слышишь? Мне было фиолетово! А как прикажешь мне жить теперь, зная, что она из-за нас семь лет провела в колонии, что её ребёнок погиб в родах, потому что в роддоме никому не было дела до заключённой, и что она сама чудом выжила? Мама, скажи, как?
- Нормально жить. С чувством удовлетворения, что эта девка получила заслуженное наказание за то, что сделала тебе.
Не хочу быть причастным к этой афере! Я ничего не знал о ней, не просил маму мстить за меня. Мне это не надо было! Это же совершенно бессмысленная жестокость!
- Да? Прямо вот так – с чувством удовлетворения? Как у тебя всё просто и складно выходит! Только почему я испытываю вместо этого чувство вины? Почему мне кажется, что это я отнял у неё семь лет жизни, что это я виновен в смерти её ребёнка и прочих мучениях?
- Ник, ты просто слишком впечатлительный. Возьми отпуск на неделю, поедь куда-то развейся.
- Мама, ты слышишь меня? У неё ребёнок погиб! И она сама едва не отправилась вслед за ним!
- А почему меня это должно волновать? Да, дети иногда умирают в родах, и роженицы – тоже. Их жаль, конечно, но естественный отбор никто не отменял. Меня куда больше волнует, что ты так и не попал на олимпиаду!
Серьёзно? И это говорит женщина, которая меня родила?
- Да чёрт с ней, с олимпиадой! – я кричу, контроль над эмоциями давно утерян. – Обидно – да, безумно. Но не смертельно! А как мне жить теперь с этим чувством вины? Оно меня с ума сводит!
Удивительно, мама спокойна. Более того, меня не покидает ощущение, что она смотрит на меня снисходительно, мол, я – дурачок, который жизни не знает. Улыбается. Её ничуть не волнует то, что я говорю, не смущают переполняющие меня эмоции. Ей на них плевать?
- Дать тебе контакты психолога?
- Какой к чёрту психолог? Ты вообще понимаешь, что не только девочке этой отомстила, а мне! Мне! Только за что? Зачем ты со мной это сделала?
- Сын, не устраивай трагедию на пустом месте. Ты остынешь и поймёшь, что я поступила единственно правильным способом. «Око за око, зуб за зуб» – не я придумала. Слабаки подставляют вторые щёки для удара. А сильные мстят!
- Нет, мама. Месть никакого отношение к силе или слабости не имеет. Чувство мести – это чувство раба. Бердяев был умным человеком и знал, что говорил. Я – не раб и мне не нужна никакая месть!
Но мама будто не слышит меня.
- Хочешь, я уберу эту девку, чтобы она не попадалась тебе на глаза и не будоражила твои благородные мысли?
- Что? Что ты сделаешь? – мне кажется, что я ослышался, хотя я чётко улавливаю каждое слово.
- Ну мало ли… Вдруг окажется, что она распространяет наркотики.
И вот сейчас я ни капли не сомневаюсь, что она это сделает. Потому что… эта женщина, которую я столько лет считал своей матерью, не в себе. Её спокойный голос бьёт в душу острыми ножевыми ударами.
- Нет, ты не посмеешь! – мой ужас не передать словами.
- Да легко! Я ради тебя и не на такое пойду.
- Ради меня? Мама, да ты ненормальная! Тебе лечиться надо!
- Сын, как ты вообще со мной разговариваешь? Будут у тебя свои дети –поймёшь, что я всего лишь защищаю тебя!
У меня не будет детей – и ей это прекрасно известно. Какого чёрта она сыплет сейчас мне соль на рану? Знает же, как я переживал, когда узнал об этом!
- Я очень тебя прошу: не надо меня защищать. Я и сам в состоянии постоять за себя. И не приближайся к ней. Не смей! Если с ней что-то случится, то можешь считать, что у тебя нет младшего сына! Я сыт по горло твоей местью! Мне уже кажется, что моё бесплодие – это наказание свыше за смерть того умершего ребёнка! Вот к чему привела твоя месть!
Выйдя из родительского дома, бросаю машину и долго брожу по городу. Накрапывает мелкий дождь, усиливая отчаяние и меланхолию.
Не хочу, чтобы всё это было правдой. Мечтаю повернуть время вспять и проконтролировать, чтобы на судью никто не оказывал давления. Хочу, чтобы он вынес справедливый вердикт. Чтобы всё было цивилизованно и честно. Не хочу пачкаться в этой мести, приправленной зловонной подлостью.
