Главбух возвращается из-за границы только завтра, и мы с Риммой со спокойной совестью бездельничаем, гоняем чаи и болтаем о жизни. Вернее, рассказывает в основном она, я больше помалкиваю. Да и чем я могу поделиться с ней из своего скудного опыта нормальной жизни? Я, конечно, могла бы ей рассказать о любви и верности, о предательстве и подлости, о счастливых случайностях и злом роке. Но слишком больно, и я молчу – пусть коллега и дальше считает меня милой скромницей, стесняющейся собственной тени и не видевшей ещё настоящей жизни.
В обеденный перерыв выскакиваю в коридор с графином, чтобы набрать в кулере воды. Но стоит мне зайти за угол, как утыкаюсь в знакомый свитер. Поднимаю голову, и ноги подкашиваются. Он меня и тут нашёл?
- Привет, Мышка! С Новым годом!
- П-привет. С-спасибо, тебя тоже.
Что он тут делает? Как его занесло в наш офис?
- Как тебе тут работается?
Он издевается и злорадствует?
- Х-хорошо.
- Не обижают?
Смотреть ему в глаза боюсь. Не знаю, что говорить и как умолять его оставить меня в покое и позволить просто жить…
Прикладываю недюжинные усилия, чтобы взять себя в руки. Я – не его подчинённая! Мне нечего оправдываться.
- Нет, я уже закалённая.
Наконец хватает смелости посмотреть ему в лицо. И правда, разве кто-то может обидеть меня сильнее, чем Николай и его семейка? Выглядит он шикарно, явно недавно побывал у парикмахера – чёрные волосы аккуратно подстрижены и уложены, на щеках румянец. Ещё и глазами улыбается так, как может только он, и пахнет своей вкусной туалетной водой. Красивая обёртка гнилой конфеты!
- Ник, идём, я готов, – шеф выходит из кабинета и решительным шагом направляется по коридору.
Они – приятели? В голове стучит набатом: это конец. Он наверняка наговорит обо мне гадостей начальству и потребует, чтобы меня уволили. Я снова останусь без работы и не смогу забрать Мирона. Ну почему каждый раз, когда в моей жизни что-то налаживается, тут же появляется этот мужчина и всё разрушает?
- Удачи, Мышка, – усмехается и, не дожидаясь ответа, скрывается с шефом за поворотом.
Ему ещё хватает наглости вести себя так, будто я его хорошая знакомая и он искренне желает мне добра! После всего, что наговорил мне и уволил абсолютно ни за что! Спасибо, хоть разрешил написать заявление по собственному желанию и не испортил трудовую книжку…
Настроение безвозвратно испорчено. С трудом дорабатываю до конца дня. Сижу, как на иголках, каждую минуту ожидая вызова на ковёр и известия о моём несоответствии занимаемой должности. Хотя что за чушь? Я хорошо справляюсь со своими обязанностями! Меня не за что увольнять! Впрочем, в фитнес-клубе я тоже работала нормально, но мне это никак не помогло… Разве таким людям нужны справедливые аргументы и обоснованные причины, чтобы играть судьбами подчинённых?
Наутро впервые иду на работу, как на каторгу. Вернувшаяся из отпуска Екатерина Петровна заваливает нас с Риммой работой. Это немного спасает от дрожи и паники. Ожидание приговора, пожалуй, хуже того, что за ним последует. Как его пережить?
Коллеги замечают мою нервозность, но я не могу им ничего рассказать. Как объяснить, в какой западне я оказалась по стечению обстоятельств? Ругаю себя: зачем выскочила с тем графином и почему именно в тот момент? Будто какой-то злой рок взял меня за руку и потащил в тот злополучный коридор.
На удивление, шеф меня так и не вызывает, ничего страшного вокруг меня не происходит. День, второй, третий. Страх и паника постепенно притупляются, им на смену приходит недоумение: неужели Николай сжалился надо мной? Весьма неожиданная щедрость с его стороны.
Февраль 2020
Николай
Выруливаю на проспект. Останавливаюсь на светофоре. Пока жду зелёного, на автомате кручу головой по сторонам. На трамвайной остановке замечаю знакомую фигуру. Мышь сидит на лавочке, чем-то явно расстроена. Возможно, даже плачет. Эта девица – мастер высшего класса по притягиванию неприятностей. То в обморок падает в самый неподходящий момент, то оказывается заложницей в ресторане. И это только те случаи, когда я оказывался рядом. Страшно представить, сколько раз она находила приключения на одно место в моё отсутствие.
Проехать и забыть не получается. А вдруг ей и вправду нужна помощь? Мало ли что там у неё стряслось. Может, кошелёк вытащили, и теперь нет денег на дорогу домой? Или мужик бросил. Хотя разве ж можно так убиваться по какому-то уроду? Впрочем, женщин разве поймёшь? У них ноготь сломается – и уже ревут, будто это самая большая беда в их жизни.
Паркуюсь и возвращаюсь пешком к остановке. Мороз ощутимо кусается – под конец зима решила отыграться за все три относительно тёплых месяца. Мышь сидит, согнувшись в три погибели, и ревёт. Ну просто девочка-катастрофа.
- Мышка! – никакой реакции. – Маша! Что случилось? Ты решила тут каток сделать, залив остановку слезами на морозе? А о бабушках подумала? Они же падать будут!
Мышь поднимает свои заплаканные глазищи. Видимо, давно ревёт. Губы синие, лицо опухло.
- Идём в машину, – решительно беру её за руку и тяну за собой.
