— Гончие сообщили, что нашли Лэйна через два дня после его исчезновения… — вглядываясь вдаль, глубокомысленно потянул Касс.
— И? — кивнул головой мастрим. — Ты можешь нормально сказать хоть что-то? Я, в отличие от тебя, мысли читать не умею, — не выдержал он.
— Мы тоже добрались до Хелликии за два дня, — резко повернулся к охотнику Касс. — Мы ехали, Джедд. Быстро ехали, — важно заметил он. — А это значит, что мальчик сюда тоже приехал, потому что своим ходом он сюда не меньше недели бы добирался. Поэтому мы и не нашли его следов в лесу. Он ехал с кем-то по дороге.
— Ты хочешь сказать, что тот, за кем следил Лэйн, привез его в Хелликию? — поинтересовалась Ли.
— Почему именно сюда? — почесал затылок Джедд.
Касс, нахмурившись, повернулся в сторону горы-дракона и бесстрастно произнес:
— В прошлый раз на нас напали по пути из Хелликии. О том, что я женился, знали Гончие и додж.
В этот самый момент на башне ратуши громко ударил колокол, возвещая полдень, и герцог, мгновенно развернувшись в сторону главного здания города, уверенно указал вперед пальцем.
— Нам туда.
Ли дернула Джедда, который в этот момент зачарованно глазел на каменного дракона, призывая охотника спускаться вниз, следом за ее многомордым супругом.
— Это и есть тот самый Храм Огня? — оглядываясь, поинтересовался мастрим.
— Тот самый, — недовольно буркнула Ли, с досадой думая, что не потащись она в этот храм в погоне за Ястребом, сейчас могла сидеть с Джеддом где-нибудь в лесу, у костра, и была бы свободна, как ветер.
Поднявшись по ступеням ратуши, Касс спросил стоявшую у дверей стражу, у себя ли сейчас градоначальник, и, получив ответ, что господин Хонгор два дня назад куда-то уехал, впал в еще большую задумчивость.
— С кем уехал? — подошел вплотную к одному из охранников герцог.
— Я не знаю, — пожал плечами мужчина.
Ответ показался Кассу более чем странным: градоначальника не было на месте два дня, а никто из его окружения не знал, куда и зачем он уехал.
Двери в кабинет доджа были заперты, поэтому герцог, навалившись на них всем корпусом, выломал замок без особых усилий. Ввалившаяся в комнату компания замерла на пороге, уставившись на лежащее на полу тело мужчины.
— Рамс, быстро оцепить ратушу и всю охрану собрать в одной комнате, — приказал Касс, присев у трупа Доджа.
— Что с ним случилось? — Джедд оглядел доджа, и кроме крови, вытекшей из носа и ушей, не обнаружил никаких видимых следов повреждения.
— Ему взломали мозг, — выдохнул, поднимаясь, Касс.
— Как это? — подозрительно вскинула бровь Ли.
— Обыкновенно, — повернулся к ней герцог. — Нагло и грубо влезли в его голову и превратили мозг в кашу.
Ли невольно вздрогнула, вспомнив свои ощущения, когда герцог в Айвендрилле подчинил себе ее волю.
— Это разные виды воздействия, — догадался по выражению ее лица, о чем она думает, Касс. — Ментальное принуждение не наносит вреда, ментальный взлом — убивает обычного человека.
— А необычного? — хмуро поинтересовалась Ли.
— Нелюди умеют ставить блоки. Если тебя это интересует. Проникнуть в мое сознание можно, только если я позволю, — просветил ее Касс.
— А если противник сильнее, чем ты? — прищурилась Оливия.
Касс снисходительно ухмыльнулся.
— Сильнее меня только Магрид, но и он может влезть в мою голову всего на несколько секунд. Блоки ставятся на подсознательном уровне, как только мозг чувствует вторжение.
— А вы всегда чувствуете, когда кто-то пытается влезть в ваш разум?
— В обычном состоянии — всегда, — подтвердил Касс. — Когда находимся в состоянии сильнейшего душевного потрясения, рецепторы притупляются, но взлом все равно почувствуется и сработает защита. Поэтому нелюди и победили эгрэгоров. От темных предков нам достались практически неуязвимые тела и невероятный ментальный дар, от людей — способность брать под контроль свою бешеную темную натуру и умение защищать свой мозг от прямого воздействия. Эгрэгоры на порядок сильнее ментально, но из-за неспособности управлять своими эмоциями, они очень просто становились объектом ментальной атаки собственных детей-полукровок.
Ли брезгливо покривилась от осознания того, что дети убивали собственных родителей. Зачем вообще нужно было рожать детей от темных монстров?
— Эгрэгоры не спрашивали человеческих женщин, нравятся ли им чудовища и хотят ли они с ними жить — просто забирали в Раннагар любую понравившуюся им и делали своей, — правильно истолковал ее мимику Касс. — У людей очень вкусные эмоции. Страх, ненависть, отчаяние, гнев, стыд накатывают на них волна за волной в минуты стресса, и это то, что эгрэгоры ценили в человеческих женщинах больше всего, это то, чем они питались. Пили их эмоции, как самый изысканный напиток.
Ли вдруг представила себе, что должна была чувствовать украденная женщина, обреченная на вечную жизнь с монстром.
— Это ужасно, — опустила голову она, пряча набежавшие на глаза слезы.
Касс замер, молчаливо разглядывая ее сникшую фигуру, а потом добавил:
— Со временем люди научились защищаться. Именно в Темные Времена маги придумали кровную связь «синта». С ее помощью мужчина мог вытянуть из Раннагара свою женщину.
