Лэйн не понял, почему проснулся, просто в какой-то момент его словно грубо толкнули, вырвав из сладких объятий сна. Разлепив веки, мальчик несколько мгновений сонно разглядывал лицо лежащей рядом Оливии, чувствуя какую-то неясную тревогу и тупую ноющую боль под ребрами. Поднявшись, он положил ладошку на голову охотницы, внимательно прислушиваясь к собственным ощущениям. От Ли веяло солнечным теплом — дыхание было ровным, спокойным, и Лэйн, пожав плечиками, собрался уже было забраться снова под одеяло, как резкая боль тупой иголкой словно проткнула сердце, заставив ребенка корчиться в судорогах.
С трудом отдышавшись, мальчишка осторожно вытянулся на кровати, опасаясь нового приступа. Такого с ним еще никогда не было. Лэйну было ужасно страшно, а еще он не знал, стоит ли будить и пугать Оливию, или все сейчас пройдет само собой. Касс говорил, что он целитель, так неужели, если с ним что-то не так, самого себя он исцелить не сможет? Под ребрами снова заныло, и гнетущее чувство безмерной тоски и безысходности внезапно накрыло его с головой.
Осторожно свесив босые ноги с кровати, Лэйн встал на студеный пол и, стараясь не шуметь, пошел к выходу.
Джедд и Ли не разрешали ему вставать с постели и обязательно стали бы ругать, если бы заметили, но в этот момент Лэйн думал только о том, что ему нужно добраться до Касса и попросить помощи. Касс должен был знать, что с ним происходит, и как это вылечить тоже наверняка знал.
Спустившись вниз, мальчик остановился в растерянности, не зная, куда идти дальше, а потом вспомнил, как красивая тетенька с золотыми глазами учила его видеть сердцем и, закрыв глаза, попытался повторить то, что делал раньше.
Сумрак ночи внезапно рассеялся, и Лэйну показалось, что он стоит в кругу белого света, слушая ритмы бьющихся вокруг него сердец.
Огромное сердце Джедда было совсем рядом — протяни руку, и можно согреться в его умиротворяющей теплоте. Жаркое, как солнце, сердце Оливии ровно пульсировало за его спиной, укутывая, оберегая, защищая. Огненное сердце Касса билось в нескольких шагах от Лэйна, и стоило мальчику потянуться к нему и дотронуться, как невыносимая боль обрушилась на него, перекрыв доступ воздуха и поставив на колени. Лейн не мог и слова сказать, он ничего уже не чувствовал, кроме бесконечной, разрывающей его напополам боли. Перед глазами поплыли страшные картинки: истерзанная женщина, лежащая на земле и приколотая к ней мечом, как муха; огонь, пожирающий стены замка; Оливия, безжизненным взглядом глядящая куда-то в пустоту… Слезы катились градом по лицу Лэйна, сердце разрывалось на части, пропуская сквозь себя чужие жуткие эмоции, и мальчик не знал, как это остановить.
Внезапно сильные руки оторвали его от пола и куда-то понесли.
— Смотри на меня, — лицо Лэйна зажали широкие ладони, и яркий зеленый свет вдруг потянул его за собой, качая, словно на волнах. — Смотри на меня, — мягко упрашивал рокочущий голос.
Мальчик наконец смог сделать глубокий вдох, а потом, закашлявшись, стал жадно глотать воздух.
— Никогда больше так не делай, — Касс схватил мальчишку, обняв его так крепко, что тот снова стал кашлять. — Ты слишком маленький, чтобы брать на себя такое, — усадив Лэйна к себе на колени, герцог сначала испуганно разглядывал его, а потом бережно прижал к себе, укутав в сдернутое с кровати одеяло. — У тебя что-то болит?
Лейн отрицательно мотнул головой, положив голову на грудь Кассу. Сердце мужчины билось рвано и гулко, но оно больше не болело, и мальчик устало выдохнул: еще одной такой атаки он бы не вынес.
— Я всегда буду теперь видеть и чувствовать чужую боль? — тихо поинтересовался Лэйн, подняв на Касса глаза.
Ласково погладив ребенка по голове, Касс с грустью ответил:
— Прости, малыш, но такова природа твоего дара — всегда видеть чужую боль, но это не значит, что ты должен тут же пропускать ее через себя.
— Разве я не должен помогать другим от нее избавиться? — удивился мальчик.
— Ты мог погибнуть, — тяжело сглотнул Касс. — У тебя нет достаточных сил, и твой организм еще не полностью восстановился. Обещай мне, что больше так не будешь делать.
— Но ведь тебе было больно, — с жалостью поглядел на Касса Лэйн. — Очень больно.
— Мне просто приснился плохой сон, — горько усмехнулся герцог.
— Плохой, — согласился Лэйн. — Почему тебе снятся такие страшные сны?
— Они часть моего прошлого, — Касс вздохнул, крепче обняв мальчишку.
— Зачем ты вспоминаешь прошлое, если тебе так больно от этого? — удивился ребенок.
— Рад бы забыть, — опустил голову мужчина, — да не получается.
— А ты думай только о хорошем, а плохие мысли гони от себя прочь. Я всегда так делаю.
Касс усмехнулся. Как же у детей было все просто — забыть и не думать. К сожалению, у взрослых так не получалось.
— Ты становишься очень чувствительным. Это говорит о том, что твой дар с каждым днем растет. Тебе надо научиться выставлять блоки от чужих эмоций, иначе можешь очень сильно заболеть.
— И как их выставлять?
