— Пакс… я имею в виду Пакстон, — пробормотала она. — Я знаю, что прошу многого, но мы бы не поставили тебя в такое положение, если бы это не было важно. Я сожалею о том, как я к тебе относилась, но я прошу твоей помощи. Я думаю, мы обе можем пообещать, что никому не скажем об этом ни слова. Я сделаю все, что ты захочешь, только, пожалуйста, помоги нам.
Его взгляд впился в нее, и в этот момент больше ничего не существовало. Почему они боролись с этим? На мгновение я увидела в них себя и Райли.
— Хорошо, хорошо, — сдался он. — Я помогу, но ты должна согласиться на мои условия. И я о том, где все либо пойдет по-моему, либо пойдет к черту.
— Просто озвучь их, — согласилась Габриэлла. — Я сделаю все, что угодно.
Пакстон прикусил губу и щелкнул ее по носу.
— Я вернусь к этому через минуту, солнышко. Прямо сейчас нам нужно обсудить другие вещи.
Габриэлла застонала и вернулась, чтобы сесть рядом со мной.
— У меня странное чувство, что я знаю, какими будут его условия, — прошептала она. По какой-то причине в глубине души я не думала, что она будет возражать.
Придвинув стул, Пакстон сел прямо перед нами.
— Чтобы перейти на Темную сторону, вы должны быть готовы предъявить доказательства ставок. Вы можете играть на деньги, женщин, машины и так далее. Наша единственная проблема сейчас в том, что банки закрыты, и я не могу снять сумму, которая мне нужна. Единственный другой вариант…
— Мы, — прошептала я, когда осознание накрыло меня. — Тебе придется поставить нас.
Он с сожалением кивнул.
— Да, и кем бы ни был победитель, ты отправишься с ним. Сделка в том, что победитель проведет ночь с тобой.
— И ты был частью этого? — Спросила Габриэлла.
— Давным-давно, но не сейчас. Мне нужна только одна из вас, чтобы сделать ставку. Другая может остаться со мной в качестве моего гостя.
Прежде чем я успела записаться добровольцем, Габриэлла опередила меня.
— Ты можешь поставить меня на кон.
Пакстон напрягся и стиснул челюсти. Ему это понравилось не больше, чем мне.
— Нет, — потребовала я. — Я та, кто заставляет нас идти. Он может ставить меня.
Глаза Габриэллы расширились, и она всплеснула руками в воздухе.
— О, да. Как умно. Ты гений подруга! Почему бы нам не позволить Райли выставить тебя на аукцион в его бою? Если он проиграет, и ты отправишься к Камдену, как ты думаешь, что это с ним сделает? Он наверняка убьет своего брата.
— Он не проиграет.
— Это не имеет значения, Эш. Я могу разобраться с Камденом по-своему. Ты не можешь. Кроме того, тебе есть о чем беспокоиться немного больше, чем мне. Ты, блядь, беременна, мне надо об этом кричать вслух?
— О, черт, — прорычал Пакстон. — Ты?
Когда я кивнула, он провел руками по лицу.
— Тогда у нас нет выбора. Все, что я могу сказать, если Камден победит, ему лучше отказаться от тебя. Если нет, то он будет иметь дело со мной. Я буду драться с ним сам.
— Ты бы сделал это? — Спросила она.
— Будем надеяться, что нам не придется это выяснять. — Отодвинув свое сиденье, он встал на ноги и открыл сумку, вытаскивая рубашку. — Я предлагаю вам бежать в свои комнаты и переодеться. Вы не можете пойти в этом. Что-нибудь короткое, обтягивающее и сексуальное сделает свое дело.
— О… черт, — проворчала я. — Я не брала ничего подобного.
Габриэлла подняла меня на ноги и подмигнула.
— Не волнуйся, я взяла. А теперь пошли, чтобы мы могли выбраться отсюда. Я просто умираю от желания, чтобы меня продали с аукциона.
— Может быть, сначала тебе стоит услышать условия, — настаивал я. — Возможно, это то, чего ты не хочешь делать.
Она повернулась к Пакстону, который медленно приближался к ней с дьявольской ухмылкой на лице.
— Это правда, солнышко. Это может быть то, чего ты не захочешь делать. Но опять же, может быть, тебе это понравится.
Габриэлла закатила глаза.
— Это не имеет значения, Пакстон. Райли и Эшли, двое моих самых близких друзей. Нет ничего, чего бы я не сделала для них. Другими словами, не говори мне. Я бы предпочла не знать.
Пакстон посмотрел на меня сверху вниз.
— Хорошо, ты ее слышала. Она не хочет знать. Просто напомни ей об этом, когда придет время расплачиваться.
Габриэлла развернулась на каблуках и направилась к двери, широко распахнув ее.
— У меня такое чувство, что она не забудет, — пробормотала я. — Увидимся через несколько минут.
После того, как мы ушли, Габриэлла молчала всю дорогу до нашей комнаты. Было трудно расшифровать, что происходило в ее голове, но у меня была догадка. В конце концов, она во всем разберется. Все, что я знала, это то, что я в долгу перед ней и Пакстоном.
— Не могу поверить, что на мне столько косметики, — пробормотала я, глядя на свое отражение в зеркале.
— Я тоже не могу, но мы должны сыграть свои роли.
Габриэлла надела на меня одно из своих платьев, к счастью, оно не слишком обтягивало живот. Оно было красным и без бретелек, ниспадающим до середины бедра. Я должна была признать, что я не была похожа на себя. Габриэлла тоже не выглядела собой в своем темно-синем платье на бретельках.
