Он предлагает нам сесть, разговор возобновляется, и эль капо поздравляет нас, прежде чем беседа возвращается к новым каналам, территории и прочему случайному дерьму, до которого мне сейчас нет никакого дела.
Единственное, что имеет для меня значение, — это парни по обе стороны от меня и женщина, дремлющая в моих объятиях.
Джованни
Середина апреля
Синклер и Деклан мной недовольны, но колечко, подходящее к обручальному кольцу Бетани, уже несколько недель жгло дыру в моем кармане. Предполагалось, что это будет сюрприз от всех нас, и это до сих пор так, но мне пришлось подкупить их, согласившись сделать пару их выпускных работ до того, как мы выпустимся через пять недель, чтобы я смог заполучить огромную находку. Оно того стоило.
— Есть какая-то конкретная причина, по которой мы здесь, в Сиэтле, направляемся в поместье моего брата? — спросила Бетани с пассажирского сиденья моего «Ровера».
Я оглядываюсь на ее великолепное лицо, но отворачиваюсь к дороге, пока не врезался. Вместо этого хватаю ее за бедро и крепко держу руку на месте.
— Скоро увидишь, Tesoro. Можешь открыть для меня бардачок?
— Конечно. — Она открывает его и достает оттуда ночную маску. — Полагаю, ты хочешь, чтобы я ее надела, верно?
Я усмехаюсь над ее ровным тоном.
— Да. Надевай, Tesoro.
— Да что с вами такое ребята, что вы завязываете мне глаза? — Она ворчит, но надевает повязку.
Я только закатываю глаза.
— Не строй из себя недовольную, Tesoro. Ты сама несколько раз с удовольствием завязывала нам глаза.
С ее губ срывается сексуальный смех.
— Мммм…
О, я точно знаю, о каком времени она думает, и ёрзаю на сиденье, чтобы сбросить давление. Черт возьми, член. Сейчас не время шалить, по крайней мере, пока.
Когда проезжаю мимо подъезда Константина, вижу его на водительском сиденье его внедорожника. Он кивает, и я показываю ему большой палец вверх, проезжая мимо. Если он будет вести себя так же, я начну жалеть о покупке. Я и так уже на взводе из-за воспоминаний об этом городе.
По мере того, как подъезжаю к дому, я все больше и больше нервничаю. Ладони липнут к рулю, а когда останавливаюсь, мне хочется блевать.
— Tesoro, снимай повязку. — Голос выходит невнятным, потому что во рту сухо, как в проклятой пустыне.
Когда Бетани снимает ее, глаза, в которые я влюбился, расширяются от шока, и с губ срывается вздох, когда она осматривает поместье, которое мы купили несколько недель назад.
Она поворачивается ко мне.
— Что все это значит, Джованни? Здесь очень красиво.
Прочищаю горло.
— Так и есть. Двадцать семь акров. Семь тысяч квадратных футов. Полностью обновленный. Подземный гараж на десять машин, сауна, бассейн, спортзал, кинотеатр и все остальное. Куча спален и ванных комнат. — Я на секунду замолкаю. Потом снова начинаю говорить, но она выставляет палец останавливая меня.
— Джованни, я вижу, что это огромный дом с кучей земли. Но почему мы здесь?
Пока говорю, то блуждаю взглядом по дому.
— Мы купили его с помощью Константина несколько недель назад. Сюрприз для тебя. Он хотел, чтобы ты жила рядом с ним, чтобы могла навещать его, когда захочешь, но при этом иметь пространство от него и Алексея, когда они тебя раздражают. Мы же хотели, чтобы ты была рядом с семьей, но также нам нужно место в этом районе, поскольку теперь лояльны к империи Костовых. Я потратил несколько недель на поиски, прежде чем нашел это место. — Я пожимаю плечами и поворачиваюсь к ней. — Мы прошли через ад за последние несколько месяцев, и покупка дома казалась многообещающим шагом в правильном направлении. Что-то вроде нового старта. Мы скоро заканчиваем университет, а у тебя еще два года до окончания учебы, так что не планируем пока сюда переезжать, но в будущем ты можешь жить здесь постоянно. Если нет, то этот особняк станет для нас вторым домом. Я знаю, что с Сиэтлом у тебя связано множество дерьмовых воспоминаний, но надеюсь, что для нас это обернется началом множества хороших воспоминаний. — Я глажу ее по лицу. — Наша жизнь
всегда будет сложной и в какой-то степени беспорядочной. Но пока ты в ней, то будь я проклят на веки вечные, потому что мне не нужен никто, кроме тебя и этих придурков. Я хочу каждый год чествовать наших девочек и показывать их младшим братьям и сестрам, что если мы далеки от условностей, это не значит, что мы не правы. Ну, что скажешь, Tesoro?
Ее улыбка ослепительна, а ее мягкое «да» заставляет мое сердце воспарить так, что даже не мечтал, что это возможно для меня. Мы сливаемся в поцелуе в тесноте автомобиля. Она отстраняется первой, улыбаясь мне.
— И да на вторую часть тоже, Джио. Ты можешь надеть кольцо, когда захочешь.
— Как, черт возьми, ты узнала? — Я вспоминаю все случаи, когда она могла узнать, но в замешательстве. Знаю, что спрятал это кольцо в таком месте, куда она при своем росте никогда бы не заглянула. Если только не завербовала Синклера или Деклана, что чертовски возможно, поскольку мы все как пушинки в ее руках.
Она смеется и чмокает меня в губы.
