— Сеньору не следует быть таким недоверчивым.
Купец не обиделся. Он долго рылся в ворохе платьев, вытаскивал то одно, то другое, пока Мира не остановила выбор на лиловом с оторочкой из лёгкого материала с цветочками.
— И платок, сеньор.
Они шли домой, и Мира замечала, как Томаса нетерпеливо, с жадным интересом посматривает на свёрток в своих руках.
Дома Мира строгим тоном приказала:
— Пахо, пока я готовлю обед, ты нагрей воды. Будем купаться и мыть волосы. И эти тряпки сжечь, чтобы и следа не осталось! Томаса, готовься стать нормальной девочкой.
Томаса оробела, и пришибленно оглядывалась по сторонам.
Через час напряжённой работы Томаса была одета в новое чистое платье. Голова, промытая настоями от вшей и мылом, сверкала почти жёлтыми волосами, а лицо порозовело и выглядело вполне миловидно.
— Пошли обедать! — весело предложила Мира. — Сегодня похлёбка из крабов и салат с варёными яйцами. Ничего лучшего я не успела приготовить. Пахо, где ты запропастился? Поспеши, мы умираем с голоду!
Мира обратила внимание, что Томаса недовольно поглядывает на Пахо. Это немного возмутило её, но она не стала воспитывать девочку за столом.
Манеры, разговор и поведение Томасы сильно шокировали Миру.
После обеда Мира спросила девочку:
— Если хочешь, оставайся здесь ночевать. Мне будет веселей.
— А разве можно? Я не знаю. Вы, сеньорита, слишком добры ко мне. С чего это вы так?
— Что тут такого? Я одна и мне хочется кого-то рядом с собой. А то Пахо мне уже надоел своим бурчанием и причитаниями.
— Сеньорита! У меня нечем вам заплатить.
— Это не имеет значения, Томаса. Живи так, если хочешь. Будем вместе убираться, в огороде работать, стирать и играть. Тебе сколько лет? Мне уже двенадцать исполнилось несколько месяцев назад.
— А я не знаю, сколько лет мне. Никогда не задумывалась над этим.
— Мне кажется, что ты чуть старше меня. Тебе, наверное, лет тринадцать. И сиси у тебя уже наметились, а у меня ещё нет. И волосы под мышками начали расти, — Мира неожиданно покраснела, смутилась и больше не заговаривала на такие скользкие темы.
Томаса пытливо глянула в глаза Мире, отвела их и ничего больше не сказала. Потом подняла глаза. В них можно было заметить желание принять предложение пожить здесь, зависть и что-то другое. Это последнее тотчас насторожило Миру. Показалось, что эта девочка себе на уме и от неё можно ждать всего. И не очень хорошего.
— Так ты соглашаешься пожить у нас?
— Попробую, сеньорита Мира. Если получится.
— Как это? Почему ты сомневаешься?
— Я привыкла к бродяжничеству, и мне может стать плохо долго жить на одном месте. Но я попробую, сеньорита Мира. Можно?
— Конечно! Я попрошу Пахо поставить для тебя кровать в моей спальне.
— Разве ты не можешь просто приказать этому негру? Почему просишь?
— Он не раб, Томаса. Он свободный человек. И работает здесь добровольно. Его отпустил прежний хозяин за его заслуги.
— Во дела! А я думала, что он раб. Ну да ладно. Переживём!
В одну из последующих ночей Мира, долго собираясь с духом, спросила Томасу, когда они легли спать:
— Послушай, Томаса. Ты что-нибудь знаешь про мужчин?
— Про мужчин? Про этих скотов с грязными мыслями и намереньями?
— Ну да. О ком же ещё?
— Знаю! Приходилось! И совсем недавно один подонок поимел меня, скотина!
— Как это «поимел»? — не поняла Мира и вся загорелась от непонятного и сильного волнения.
— Ну ты даёшь! Неужели не знаешь, что это значит?
Мира пожала плечами, хотя Томаса этого не могла видеть.
— Хотя это понятно. Ты ещё маленькая и жила в другом мире. А я уже познакомилась с этими негодяями и достаточно знаю их. А чего ты спросила?
— Я уже давно люблю одного мужчину, — неуверенно сказала Мира.
— Ну и что? Ты ему отдалась уже? Или и этого ты не понимаешь? Ну и дела!
Мира понимала, но боялась признаться даже самой себе. Почувствовала, как щёки запылали огнём. А Томаса всё наседала:
— Что замолчала? Боишься признаться? Это с каждой случается рано или поздно. Так что не горюй!
— Ничего не боюсь! Просто из интереса спрашиваю, — Мира сильно волновалась и была рада, что в комнате темно, и никто не видит её лица.
Они помолчали. Сон не шёл к ним. И в темноте раздался шёпот Миры:
— Ну и как? Страшно тебе было? Больно?
— Не столько страшно, как противно. Он был отвратителен.
— А как же говорят, что это очень даже приятно? Врут? Или что?
— Не врут. Только для этого необходима любовь. Вот ты говоришь, что любишь кого-то. Вот с ним будет приятно и хорошо. Но ты не ответила ка мой вопрос, Мира. Ты ему отдалась? Хотя видно, что этого не было.
— Не было, Томаса.
— Он что, не любит тебя?
— Не знаю. Наверное, не любит. Любит, но как-то не так.
— А он знает, что ты его любишь?
— Знает! Я ему говорила несколько раз. Только посмеивается и говорит, что я ещё мала для этого чувства.
— И не лез к тебе, не приставал?
— Нет, не приставал, Томаса. Ни разу не попытался. Зато мы встретили женщину как-то в городе. Я сразу поняла, что у них всё… это было. Правда, он заверял, что не любил её никогда, а даже наоборот.
— Странный человек, наверное. Я таких не встречала. И где же он теперь?
