Альтон избегает моего взгляда. Вдруг я понимаю, что именно он пытался рассказать мне, застукав за подглядыванием у стен собственного дома. Мать продали не монахи, а он сам. По тому, как опасливо он косится на Вальтеофа, я понимаю, что тощий монах вынудил его к этому. Отлучение от церкви – кара, которую нелегко вынести любому христианину. В то же время, по лицемерному выражению бородатого лица я понимаю и то, что Альтон не чувствует себя виноватым. Мать стала для него обузой. Его красавица-дочь помолвлена с сыном олдермена. Предстоящий брак непременно повысит и его собственный статус в Тевринтоне.
Вряд ли ему удастся найти себе новую жену, пока сельчане в курсе, что он бегает к ведьме в лес. Мать немолода. Ладить с ней всегда было тяжело. С какой стороны ни посмотри, для него лучше, чтобы она исчезла.
– Я продал Ингрит торговцу из Рипы, – наконец признается он. – Она всегда мечтала вернуться на родину.
– Но не в качестве рабыни, – возражаю я.
И тут он стыдливо отводит взгляд. Он пообещал матери свободу за то, что все эти годы имел возможность посещать ее. Он не сдержал обещание.
– Суть в том, что ее здесь больше нет, – прерывает наш диалог брат Вальтеоф. – И теперь нам необходимо решить, как поступить с тобой.
Вальтеоф искренне верит в проклятие матери и по-прежнему боится, что я унаследовал ее способности. Я внимательно смотрю на трех мужчин, освещенных заревом пожара. И вдруг понимаю, что мне делать.
– Услышь меня, о Один! – кричу я, обращаясь к темному небу. – Излей свой гнев на этих мужей!
Слова спонтанно приходят мне в голову. Лишь Вальтеоф понимает их. Он бледнеет от ужаса. Остальные прекрасно понимают смысл происходящего.
– Crux sacra sit mini lux! – кричит брат Сельвин и простирает ко мне перепачканную чернилами руку. – Non draco sit mihi dux![10]
Монах-книжник продолжает произносить формулу отвержения параллельно с моей тирадой.
– Пусть твои вороны выклюют им глаза!
– Vade retro satana![11]
– О, всемогущий! Заморозь монахов в бездне Нифьлхейма!
– Nunquam suade mihi vana.[12]
– Тор-громовержец, обрушь свой молот на этих презренных тварей!
– Sunt mala quae libas.[13]
– Локи, накажи их за преступления!
– Ipse venena bibas![14]
Время словно остановливается. Наши голоса переплетаются и вместе с искрами пожара возносятся к звездам танцующими змеями.
Вдруг Альтон делает выпад вперед.
– Молчи, парень! – Его большая ладонь прикрывает мне рот. – Неужели ты не понимаешь, что глубже роешь себе могилу? Монахи повесят тебя за ересь!
