Представить только: он топал своими сапожищами в Шенбрунне и в Хофбурге, нашлепал на красном ковре в «Империале», наверняка забыв вытереть ноги… А как же Фрейд? Маренн переживала за учителя. Удалось ли ему выехать из Вены? Ведь Фрейд —еврей, а Гитлер, как известно, евреев не жалует. Ответа ца этот вопрос в газетах не нашлось, имени знаменитого ученого в них не упоминалось.
Зато полосы пестрели хвалебными и восторженные речами в адрес фюрера и его сподвижников. Вот Геринг… Маренн помнила его по мировой войне. Раздобрел и тоже стал большим человеком на волне политической деятельности. Теперь — правая рука фюрера. А вот и очень знакомая фамилия: в свите Гитлера — принц Саксен-Кобург Готтский, ее родственник. «Очень мило, — подумала Маренн с сарказмом, — как это в его стиле, уметь пристроиться». Наверняка подметал веничком ковер, прежде чем на него ступил фюрер, и шаркал ножкой. Или нет, как это модно теперь, усердно махал рукой: «Хайль Гитлер!» Как он поживает там сейчас, в ее Кобургском бастионе? Безумно рад, что она исчезла, и можно не сомневаться, что уже обосновался со всей семьей.
После обеда на виллу снова приехал знакомый, а в сущности, совершенно незнакомый Маренн офицер, который доставил ее и детей из лагеря. Что она о нем знала? Да ничего. Даже имени не удосужился назвать.
— Барон Ральф фон Фелькерзам, — любезно представила Маренн молодого человека Ирма. — До вечера — отдаю Вас на его попечение. У него есть к Вам какое-то дело. Он сам Вам объяснит. А я не прощаюсь, — она ласково пожала руку Маренн, — увидимся вечером. Надеюсь, сегодня мы проведем время повеселее.
— Прошу в машину, — без излишних вступлений предложил фон Фелькерзам.
— Мы куда-то поедем, барон? — поинтересовалась Маренн.
— Да, — коротко ответил он, подавая ей пальто.
— А дети?
— С детьми пока побудет фрау Кох.
Фон Фелькерзам проводил Маренн к автомобилю. «Так значит, фамилия Ирмы — Кох, — размышляла она по пути. — Странно, почему же Ирма не носит фамилию мужа?» Она удобно расположилась на заднем сиденье автомобиля — уже знакомое ей место, в очень знакомой машине…
Как и в первый раз, Ральф фон Фелькерзам сам сел за руль. Мягко шурша шинами по гравиевой дорожке, автомобиль тронулся. Ворота автоматически распахнулись перед ними, как по мановению волшебной палочки.
Гуляя по саду, Маренн несколько раз подходила к ограде — ворота казались наглухо запертыми. Наверное, ими кто-то управляет.
А Ирма… Ирма… Мысленно Маренн снова перенеслась к своей новой знакомой. Сегодня утром, во время их совместной поездки в Берлин, Маренн стала невольной свидетельницей странной картины.
На перекрестке машину остановили полицейские, чтобы пропустить кавалькаду черных автомобилей с флажками «СС» на крыльях — должно быть, ехал какой-то важный чин. Увидев их, Ирма побледнела и вся подалась вперед, как будто хотела рассмотреть кого-то за затемненными стеклами автомашины, промчавшейся по центру. Лицо ее напряглось, губы нервно дрожали, она судорожно сжимала пальцами обшивку переднего кресла, весь облик выражал растерянность и смятение. Буря чувств, обычно тщательно скрываемых, проскользнула по ее лицу, исказив его почти до неузнаваемости.
Маренн решила предложить Ирме помощь, но удержалась, понимая, что лучше промолчать. Без сомнения, что-то связывало фрау Кох с человеком, сидевшим в правительственном автомобиле, что-то очень сильно тревожило ее. Доброжелательная и уравновешенная, она в этот момент совершенно не походила на себя: она страдала, сердилась, терзалась только одной ей известными мыслями.
Долго потом Ирма не могла успокоиться в салоне: она нервно ходила взад-вперед, курила и с трудом выдавила из себя улыбку, приветствую парикмахера. Но взяла себя в руки. Кто был этот важный нацистский сановник и какую роль он играл в жизни Ирмы, Маренн посчитала неуместным спрашивать, но происхождение черных печальных кругов под глазами новой своей подруги теперь не составляло для нее тайны.
Раздумывая над поведением Ирмы, Маренн не наблюдала за дорогой. Куда они едут? Похоже, выехали из пригорода. Снова замелькали оживленные берлинские улицы, красочные витрины магазинов, афиши кинотеатров. Что это за район? Маренн казалось, она узнавала дома и скверы, мимо которых следовала машина фон Фелькерзама. Она сама нередко ездила здесь раньше, направляясь к самому центру города. Ну, как же. Она не могла забыть! Конечно, она всегда так ездила в клинику Шарите!
До ареста, верная своим привычкам, она тоже поселилась в пригороде — снимала этаж одного из частных домов. Значит, служебная вилла гестапо находится недалеко от того места, где она раньше жила. Разве могла она подумать, просыпаясь каждое утро в уютной спальне на втором этаже симпатичного домика с красной черепичной крышей или возвращаясь каждый вечер из клиники или университета домой, что где-то совсем рядом, за лесом, у неизвестного ей лесного озера дивной чистоты и красоты, обосновалось… гестапо? И пройдет не так уж много времени, когда эта зловещая тень выползет из-за леса и накроет ее дом, ее жизнь, все разрушит и все сломает…
