- Долго я думал, полночи, да весь день. Все пути как есть пересмотрел, да только не придумывалось мне ничего, - держа ее взгляд, говорил комес. - От нечего делать взялся амулеты да обереги, мракоборцами да магами нанесенные, перебирать. Пока на глаза мне вещица не попалась. Давно я не видал ее, почитай, с того дня, как с болот в комнату эту заскочил, в доспехи родовые переодеться, да волосы прибрать, чтоб не мешались. Ну, когда мы войско Сигирдово в трясине потопили, припоминаешь? Почти три года назад то было. Я ж тогда, почитай, первый раз за четыре-то месяца гребень в руки взял. Ну и... наткнулся. Вон она, - он кивнул на мутную бусину, лежавшую на блюде у самой кровати комеса. - Торопился очень, сама разумеешь - война. Да и тебя надо было перед походом проведать. Бросил ее здесь, видать позже уж Маришка нашла, да на стол положила. Ну а я кинул к оберегам своим, да и запамятовал, что у меня это есть.
- Что это? - Соскользнув с колен Казимира, Каля взяла бусину в руки. Ничего в ней не было особого, такими украшали волосы как женщины, так и мужчины, коие волосы в косы плели.
Казимир осторожно снял бусину с ее ладони.
- Оберег, - коротко ответил он. - Лучший из тех, что у меня был.
***
Отряд выезжал на рассвете. Недовольные так быстро кончившейся вчерашней пирушкой наемники обменивались угрюмыми взглядами, но помалкивали, глядя в спину еще более угрюмого мракоборца. Кони сонно цокали копытами по мощеным улицам, и сами выглядели, ровно похмельные. Время от времени мимо проходили ранние прохожие, такие же невыспавшиеся, как и все в отряде. Поэтому, когда из утреннего тумана вынырнула еще одна фигура, внимание на нее обратили не сразу. Только когда коротенький тощий человечишко в звериных шкурах да весь увешанный амулетами, ровно чучело весеннего божка, вдруг бросился под копыта коня Колоброда, атаман резко осадил своего жеребца, крепко выругавшись в сердцах.
- Чтоб тебя демоны унесли, Шелкопер! Какого рожна тебе нужно?
Остальные невольно приостановили своих коней, хмурясь сильнее обычного. Человечешко был знаком каждому в городе - полусумасшедший колдунок, неизвестно с чего живший, да и для чего, временами являлся на базарной площади, пугая кметов сбывавшимися мрачными предсказаниями одно страшнее другого. Встретить его перед походом было не к добру, про то знали все.
- Не ходи ты сегодня за город, добрый атаман, - запричитал тем временем колдун своим обыкновенным тонким и противным голосом. Ехавший впереди мракоборец поморщился. - Ой, не ходи! Людей положишь, проклятье навлечешь! Мученьем лютым наградишь да смертью страшною, премерзкою! Житья не будет тем, кто обернется! Страшнее смерти жизнь покажется! Не ходи, атаман, страшно, смерть я вижу да муки поганее загробных! Останься, не ходи, пожалей людей!
Колоброд заколебался. Мракоборец морщился сильнее, остальные переглядывались, не зная, как поступить. Большинство взоров обратилось к атаману. Все, кроме Янека Чистого, более всех рвавшегося в сегодняшний отряд. Насмешливо обведя глазами товарищей, он решительно направил коня к продолжавшему бормотать колдуну и резко огрел того плетью.
- Замолкни ты, песья душа! Карканья твоего не хватало!
Шелкопер взвыл, попятившись. В этот миг Колоброд принял решение. По взмаху его руки воины двинулись дальше, объезжая не прекращавшего скулить колдунка с двух сторон, пряча глаза друг от друга.
Один только задержался рядом с обиженным предсказателем. Мирка Шляхтич перегнулся из седла, и в пыль перед Шелкопером шлепнулась тяжелая монета.
- Поколдуй нам на удачу, - негромко попросил наемник, кивая колдуну. И - отшатнулся, когда тот с внезапной резвостью вскочил на ноги, кидаясь к боку коня.
- Возьми, добрый рыцарь, - от неожиданности Шляхтич вздрогнул. Товарищи считали его бастардом, и рыцарем его не звал никто. - Возьми, от смерти тебя охоронит! Возьми, не пожалеешь!
На грязной ладони лежала мутная бусина. Обычная бусина, какими украшали волосы веселые кметы.
- Жизнь он мне спас, - задумчиво продолжил Казимир. - Из всего отряда только я живым остался, остальные все там полегли. Вот и подумалось мне - прежде, чем к ведьме-то ехать, а ну как навестить того Шелкопера? Не поговорили мы с ним, а зря. Может, знает он, как силе ее поганой противостоять? Из каждой ловушки, почитай, я чудом живой выходил, не может быть такого везенья одному, остальные гинули с первого раза! Пусть оберег сильнее даст, а там уж... поговорю с ней, как есть! Чего терять-то мне?
Каля усмехнулась, поглаживая жесткие медные волосы рыцаря.
- Когда едем-то мы? - только и спросила она.
***
