- Не решу никак, смел ты, или глуп, - прогремел он погодя. - Про тебя все у нас наслышаны, каждый знает. Жалятся, что рука твоя дюже тяжелая, да крови на ней многовато будет. Так это или нет, а ну, покажи? Что пялишься? - насмешливо добавил он на непонимающий взгляд комеса. - Руку, говорю, покажи. Ту, которой держишь меч.
Бросив короткий взгляд на побелевшую от тревоги Калю, Казимир протянул правую руку ладонью к кобольду. Словно темная молния мелькнула в воздухе, и комес дернулся, едва удерживаясь от вскрика. Из прокушенной насквозь ладони обильно потекла яркая кровь. Ближайшие к нему монстры резко подались вперед, не спуская жадных глаз с теплых алых капель, падающих в песок. Стиснув зубы, Казимир опустил руку и повторно обратился к старшему.
- Шутки шутить вы, я вижу, горазды, - едва справляясь со своим лицом, чтобы не скривить его, резче обычного сказал он. - Но я пришел к Горному Королю и без аудиенции отсюда не уйду.
- Ты так и так отсюда уже не уйдешь, - вмешался козлоногий, в отличие от всех остальных, кося глазами не на Казимира, а на Калю. - И девочка твоя с нами останется. Нравится тебе здесь, милая?
- Отведите нас к Королю, - вмешалась Сколопендра, поймавшая взгляд козерога, и оттого почти вжимаясь в рыцарский бок. - Никто из вас не может чинить суд над человеком. Никто, кроме Короля!
- А мы не будем судов чинить! - Издевательски вмешался уродец, до того тщетно подпрыгивавший в попытках достать до края Казимировой кольчуги. - С ним и без суда все ясно! Да и с тобой тоже, раз ты с ним! Порвать обоих!
- Порвать! Порвать!
Чуда запрыгали, заухали, надвигаясь на отступивших людей. Комес резко обернулся - его меч исчез под лоснящимися и мохнатыми тушами. Клинок Кали все осторожно обходили стороной, но добраться до него можно было только сквозь несколько рядов чудинских тел. За спинами комеса и разбойницы была пропасть, к которой и теснили их все распалявшиеся хозяева пещеры. Заступив собой Калю, рыцарь выхватил левой рукой запоясный нож.
- А ну, тихо! - Рявкнул кобольд прежде, чем рыцарский нож, описав полукруг, успел вонзиться в чье-то кольчатое брюхо. - Все назад! Порвать его всегда успеется. А только девка права - суд чинить может только Повелитель. А мне шибко охота посмотреть, к чему он присудит вот этого. С чего нам удостаивать его такой милости - дарить быструю смерть? Чем заслужил?
- И девка, девка его - загляденье, - почти промурлыкал козлоногий, не сводя с Кали жадных глаз. - С ней-то тоже надо что-то решать!
Кобольд дернул рукой. Чуда расступились, расчистив проход между ним Казимиром.
- Попадешь ты к Королю, - пророкотал старший над чудами, еще раз смеривая рыцаря долгим оценивающим взглядом. - Сам жду не дождусь, когда то произойдет.
Вложив два пальца в рот, рубезаль оглушительно свистнул. Свита раскатилась, распрыгалась в стороны, встав двумя полувеерами по бокам от кобольда. Многолапый зверь-подсвечник, стуча когтями, вскарабкался на стену, распластался по камню, беззвучно раззевая пластинчатую пасть.
В лазе зашелестело. Звук шел такой, словно кто-то, сложив пополам пергаментный свиток, быстро натирал край о край. Сколопендра потянула носом. Пахло жженой на костре смородиной, кислым творогом и еще чем-то непонятным, отчего в носу начинало печь, а на глаза наворачивались слезы.
Шуршание стало громче. Из прохода показалась круглая лоснящаяся голова с тяжелыми жвалами. Следом со стены соскользнуло укрытое ярко-вишневым хитиновым панцирем ленточное тело. Шуршание стало оглушительным. Сотня крепких когтистых лапок под брюхом так быстро перебирали по полу, что временами казалось, будто зверь покоится на дрожащем красном мареве.
У Казимира дрогнули уголки губ. Каля-разбойница смотрела на гигантскую многоножку как зачарованная, упустив возможность сказать нечто подобающее случаю.
Просеменив мимо кобольда, чудина, едва не свернувшись на узком пятачке в кольцо, разминулась с частью свиты, и замерла неподалеку от рыжебородого, покачивая тяжелой, лобастой головой.
- Ну-ка, комесок, - уперев толстенные ручищи в бока, осклабился кобольд, - подь сюды. Да не дрейфь, забижать не стану. Путь до Короля неблизкий, ноги себе сотрете, прежде чем до чертогов доберемся. Уж не знаю, отчего вы, людишки, - притворно-заботливо вздохнул кнакер, - такие малохольные. Ну, кому говорят - иди!
Вблизи вонь кнакера оказалась такой плотной, что на ней без труда можно было процарапать ножом любые буквы. У комеса в глазах защипало, стоило ему неосторожно вдохнуть густой винный дух, смешанный с первобытным, тяжелым запахом самого кобольда. Хоть у Казимира и шла кругом голова, он старался не поворачиваться к рубезалю спиной. Когда кто-то намного выше и способен одним ударом ладони придать телу неестественную плоскость, приходится терпеть вынужденные неудобства, натягивая на лицо равнодушную маску. Настолько равнодушную, насколько позволяет дурнота.
- Залезай, - прищелкнув пальцами, велел рыжебородый.
- На него? - Стараясь дышать мелкими глотками и чуть отворачивая голову, удивился Казимир. Козерог паскудно ухмылялся, скребя пятерней бороду.
