Однотомник рассказов и повестей И. Головченко знакомит читателя с трудной, ответственной и почетной работой советских чекистов, охраняющих покой и мирную жизнь наших людей.Повествуя о тайной войне империалистических разведок против СССР, автор широко использует богатый документальный материал.Автор стремился показать своих героев такими, какими наблюдал их в жизни, а также знал по совместной работе в органах госбезопасности. Не прибегая ко всякого рода литературным ухищрениям, писатель правдиво и просто рассказывает о действительных событиях и фактах, жизненно достоверных, а потому и убедительных.Книга И. Головченко учит бдительности, честности, отваге и мужеству в служении Родине.
Осень в Полесье особенно хороша. Лиственный лес в эту пору полон волшебных тонов и красок. Тронутые ржавчиной, окрашенные золотом и багрянцем, деревья уже не сливаются в сплошной массив, а словно бы смотрят сказочным сиянием. Вот пламенеет, будто охваченный пожаром, широколистый клен. Чуть уловимо колышет лимонно-желтыми листьями стройный осокорь. Немного пониже его кроны — тускло-бурое пятно молодого береста. И рядом — семья березок полыхает сквозным и трепетным огнем…
Заросли орешника… Ветви совсем обнажились, только кое-где притаились спелые орехи. На кислицах и диких грушах полно плодов. Время от времени они срываются с веток и с тихим шорохом падают к подножию стволов. На колючих длинных плетях ежевики тоже еще сохранились ягоды. Черные, переспевшие, они так и тают во рту. А вот на терновнике ягоды только дозревают. Их глянцевитая поверхность покрыта, как инеем, сизым налетом. Кусты шиповника так же нарядны, как и в пору цветения — они украшены ярко-красными плодами.
Каждое дерево, каждый куст по-разному отмечены прикосновением осени. И лишь крона могучего дуба высится на поляне крутобокой округлой горы. Дубу еще не время бронзоветь — у него свои сроки.
В такую пору чудесной золотой осени я и мой спутник, подполковник Савин, вынуждены были совершить остановку в самой чащобе векового леса. Пока шофер возился с заглохшим мотором автомашины, Савин в раздумье бродил меж деревьев, а я рассматривал, сидя на пне, искусно сработанную из сухой травы и листьев зимнюю квартиру ежа.
И оба мы наслаждались непривычной для нас красотой осеннего утра в лесу, родниковой чистотой воздуха, запахом увядающей листвы, неожиданным отдыхом после тряски по ухабистой лесной дороге.
Не без сожаления услышали мы от шофера, что «потерянная искра» найдена, и снова уселись в машину, чтобы продолжать путь.
Было раннее утро. Косые лучи солнца, пробиваясь сквозь ветви деревьев, золотили на земле опавшие листья, скользили по смотровому стеклу, яркими бликами вспыхивали на капоте машины.
Дорога постепенно выравнивалась, и машина двигалась теперь почти бесшумно. Убаюканный покачиванием рессор, мой спутник незаметно уснул. Мне тоже хотелось вздремнуть, но впереди, на полянке, мелькнули две человеческие фигуры, мелькнули и скрылись в лесу.
Не отрывая взгляда от густых зарослей, в которых скрылись незнакомцы, я тихонько встряхнул Савина за плечи. Он проснулся мгновенно, однако ничего заметить не успел.
— Право же, вам просто могло показаться, — старался успокоить меня Савин, — В этих местах бродит много разного зверья — косули, лоси… Очевидно, парочка этих быстроногих перебежала дорогу, а вам невесть что почудилось.
— Да как же почудилось, когда и я видел! — воскликнул шофер. — Заметили нас и — шасть в сторону! Зверье-то, может, и зверье, да только двуногое. Иначе зачем бы им от нас хорониться?
— Ну-ка, нажмите! — приказал я, не упуская из виду примеченный взгорок.
Шофер переключил скорость, и машина быстро понеслась вперед.
Савин молча вынул из кармана пистолет и дослал патрон в патронник. Заметив это, вооружился и шофер. Придерживая баранку одной рукой, он наклонился, вытащил из-под коврика под ногами маузер и положил его возле себя на сиденье. Я отстегнул кобуру и снял пистолет с предохранителя.
Издали мне казалось, что я хорошо приметил место, у которого неизвестные свернули в лес, но извилистая дорога и быстрая езда приводили к потере чувства расстояния.
— Кажется, здесь, — сказал я не совсем уверенно, указывая на густые заросли орешника, почти вплотную подступившие к березовой рощице.
— А по-моему, чуток подальше… — тоже неуверенно заметил шофер. — Вон возле трех березок…
Мы остановили машину и углубились в заросли, внимательно присматриваясь к свежему слою листвы.
Нет, ничто не говорило здесь о недавнем присутствии человека. Продолжать поиски не было никакого смысла, и я приказал шоферу ехать дальше.
— Может, посмотрим здесь? — предложил он, когда мы подъехали к березовой рощице.
Савин с сомнением покачал головой.
— А почему не дальше?—усмехнулся он.— Такие же березы и такой же орешник! Если это единственный признак, то в течение ближайших пятнадцати минут нам придется раз двадцать останавливать машину!
— Похоже, что мы напрасно теряем время, — согласился я. — Далеко углубиться в лес мы не можем, а эти двое, конечно, не станут нас ждать. Что ж, сообщим о наших подозрениях начальнику местного отдела госбезопасности. Возможно, у него есть какие-нибудь данные.
Расценив последние мои слова как приказание ехать быстрее, шофер повел машину на предельной скорости.
Подпрыгивая на рытвинах и ухабах, она кряхтела и стонала, а вместе с нею кряхтели и мы, но, к счастью, лесная дорога вскоре окончилась, мы выехали на хорошо укатанное широкое шоссе.
Начальник местного отдела госбезопасности, майор Костенко, был заметно встревожен нашим сообщением.
