Месть за моего врага полностью

— Дима? — переспросила Саша, внезапно садясь, в то время как Лев вскочил на ноги, собирая её одежду и бросая её ей. — Я думала, он был…

Она осеклась, поморщившись, вероятно, осознав, что слово «ликвидирован» вряд ли пришлось бы Льву по душе.

— Нет, не был, — крикнул Лев Роману, бросив на Сашу умоляющий взгляд. — Что такого важного, что не может подождать, пока я оденусь, Рома?

— И это все? — безразлично спросил Роман через дверь. — Я уже видел твой член, Лев, и он меня совершенно не интересует. Нам нужно обсудить план на сегодняшний вечер, пока Дима не попытался вмешаться…

— Почему он должен вмешиваться? — хором спросили Лев и Саша, и он снова бросил на неё укоризненный взгляд.

— Уходи, — прошипел он, — серьёзно…

— Правила игры меняются, Лев, — сказал Роман, после чего ударил кулаком по двери, заставив Льва и Сашу вздрогнуть, пока она натягивала джинсы на бедра. — И нам с тобой нужно… — Он нетерпеливо зарычал. — Да впусти же меня, чёрт побери…

— Уходи, — настойчиво прошептал Лев, когда Саша прижалась к его губам, прогоняя его тревогу поцелуем. Её рука скользнула по его обнажённой груди, на мгновение вонзившись в неё ногтями, а затем она отступила, сглотнув. Наклонив голову, она бросила на него последний изучающий взгляд, будто хотела запечатлеть его облик в памяти, а затем она растворилась в воздухе ровно в тот момент, когда Роман с силой распахнул дверь, прорвавшись сквозь слабую защиту Льва.

— Господи, — сказал Роман, окинув взглядом беспорядок, оставшийся после блаженной ночи с Сашей. — Что здесь произошло?

— А в чем проблема с Димой? — Спросил Лев, игнорируя вопрос брата и потянулся за футболкой грубо натягивая ее через голову. — Я не понимаю. Что именно ты хочешь уладить?

— Мария мертва, Лев, — сказал Роман, его взгляд был диким. — Но мы — я — всё ещё нуждаемся в ведьме Антоновой. Сделка не будет отменена, я уверен в этом, а это значит, что Яга пришлёт кого-то другого вместо неё. Кого-то равного Марье, а это как раз то, что нам нужно…

— Для чего? — потребовал он ответа. — Разве мы не можем просто… не можем оставить всё как есть, — прорычал он, скорбно умоляя своего брата. — Я понимаю твой гнев, Рома, но Дима жив. Дима жив, а Марья мертва, и разве этого недостаточно? Разве мы не можем просто… разве мы не можем…

— Лев, — Роман сделал шаг вперёд, поджав губы. — Ты мой брат. Ты знаешь, что я бы не просил тебя ни о чём, если бы это не было критически важно. Скажи мне, что ты это понимаешь.

Лев моргнул.

— Я понимаю это, Рома, но…

— Лев. Пожалуйста.

— Я просто хочу знать, зачем, Рома…

— Я заботился о тебе, Левка. Я защищал тебя всю твою жизнь. Я никогда не причинял тебе зла, — возразил Роман. — Не так ли?

Лев смотрел на него, затаив дыхание, когда слово «критически» начало принимать облик самого Романа.

— Не причинял, — хрипло признал он, и Роман кивнул с явным облегчением.

— Значит, ты мне поможешь? — спросил Роман, крепко сжимая руку Льва. — Ты со мной?

Лев снова моргнул.

— Конечно, — сказал он, зная, что это правда, но в то же время задаваясь вопросом, не придется ли ему вскоре об этом пожалеть.

(Трансформация)

— Не слишком ли рано влюбляться в тебя, Саша? — спросил Лев прошлой ночью, крепко обнимая ее в промежутках между моментами, когда она вынужденно принимала сомнительные решения; между столь же нежелательными, но неизбежными вспышками страсти, которые, без сомнения, будут преследовать ее всю оставшуюся жизнь.

— Слишком рано, — пробормотала она, барабаня пальцами по его плечу. Она почувствовала, как он улыбнулся, уткнувшись носом в ее волосы. Саша прижалась лицом к его груди, решив не говорить правды: что он уже увлек ее за собой.

Но, несмотря на ее собственные чувства, мысли упорно возвращались к тому, что она услышала, когда его брат ломился в дверь. Она знала, что ее сестру убил кто-то из Федоровых, но отчего-то хотела верить, что это был сам Кощей — злодей, которого она боялась с детства, демон, похитивший ее сестру. Не Лев или его братья. Не кто-то, кто был так близок ей по возрасту и положению, и не тот, кто ворвался в комнату Льва, как это могла бы сделать одна из её сестёр.

— Если бы я потерял своего брата, — сказал он, — я бы отправился за его душой на край света.

При этом воспоминании Саша почувствовала себя глупо; ей стало холодно и унизительно от осознания: когда Лев нашел ее — когда их жизни столкнулись — он сам уже потерял брата и едва избежал его потери по счастливой случайности. Должно быть, тогда он жаждал мести так же, как и она сейчас. Федоровы уже однажды пошли против ее семьи, и он сказал не доверять ему, не так ли?

Лев сказал: «Утром я стану твоим врагом».