Войдя домой, до девушки начали доносится знакомые голоса из гостиной. Ее мама разговаривала ни с кем иным, как с Оливией. Ее лучшая подруга не только не сообщила ей, что и вернулась, она сидела у нее дома с ее мамой и рыдала в три ручья. Заметив у порога гостиной свою подругу, Оливия бросилась к ней и крепко обняла, продолжая плакать.
– Ты же не от радости встречи со мной плачешь, не так ли? – произнесла Микаэла, проводя руками по волосам подруги.
Та лишь отрицательно покачала головой. И Микаэла продолжила:
– Что случилось? Разве твой отпуск не должен был продлиться около двух недель?
– Она рассталась с парнем. – ответила за подругу своей дочери Бетани, вставая с места. – Поднимитесь наверх или пройдете на кухню? Могу приготовить вам чего-нибудь сладко…
– Мы поднимемся ко мне в комнату, мам… – перебила она ее. Девушка осилила выдавить вежливую улыбку, но от ее мамы не скрылось, что ее дочь что-то терзало изнутри.
Запершись в комнате, девочки провели там больше двух часов, Оливия, выплакивая все, что накопилось, а Микаэла утешая свою подругу. И как это обычно происходит у большинства девушек, после двухчасовых рыданий в подушку, Оливия внезапно взяла себя в руки и твердо заявила:
– А пошел он к… К черту послать, черта жалко будет. Лучше, чтоб его засосало в черную дыру, и он там медленно гнил в компании своей мелочной, жалкой, неуверенной, бесхребетной личности. Упустил он свой шанс, на счастье. Урод, неудавшийся эксперимент скрещивания полоумного осла и вонючего скунса…
– Ладно-ладно, мы поняли… – рассмеялась Микаэла. – Так, что, ты в порядке теперь?
– В порядке ли я? Лучше некуда… Я свободна, молода и невероятно красива, так что да, я в абсолютном порядке. Ни один мужчина не стоит моих слез, вообще ни один мужчина не стоит женских слез… Хотя, кое-кто может и есть, мужественный такой, высокий, вежливый, с серыми глазами… Ну-у, как поживает твой «парень»?
Микаэла зажмурилась, осознав, что почти не думала о нем до этого самого момента. Но ей не было смысла плакаться своей подруге о парне, который никогда не был ее, или о человеке, который начал ей нравиться, хоть девушка и пыталась разгонять все чувства, возникавшие при взгляде на него.
– Мы расстались… – спокойно ответила она, не поднимая взгляда.
– Шутишь? – возмутилась Оливия. – Вы встречаетесь от силы неделю и уже расстались? Бред какой-то… Наверняка, это просто мелкая ссора из-за ерунды, ничего страшного, помиритесь…
– Лив… Это были ненастоящие отношения, помнишь? И они пришли к концу. Нет смысла говорить больше об этом. Есть вещи поважнее, которые мы должны обсудить сейчас. – сделав глубокий выдох, она произнесла: – Я возвращаюсь на фирму. Завтра.
– Погоди, погоди… Меня не было неделю… Верно? Всего одна неделя понадобилась тебе, чтобы обзавестись липовым парнем, расстаться с ним, и каким-то волшебным образом принять решение вновь стать адвокатом?
– Я не сказала, что вновь стану адвокатом, я просто вернусь на фирму на определенное время. А потом навсегда закрою и забуду эту главу жизни, и всех, кто в ней присутствовал.
– Что-то случилось, да? В чем дело, Мики?
Хотелось бы Микаэле излить душу своей подруге, рассказать обо всем, что изводило ее последние годы, и что теперь ей предстоит встретиться лицом к лицу с ошибками прошлого, но вместо этого, она выдавила отчаянную улыбку и произнесла:
– Помоги мне подобрать наряд для завтрашнего возвращения… Я должна выглядеть холодной и непоколебимой.
Оливия пусть и не услышала желаемое из уст подруги, она увидела грусть в ее глазах, и этого было достаточно, чтобы понять, что состояние Микаэлы точно не связано с возвращением на фирму. Одно она знала точно, порой вместо того, чтобы быстро отрывать пластырь, лучше немного подождать, чтобы человек подготовился морально.
– Доставай свои шмотки, твой модный ассистент готов творить. – улыбнулась она.
Последний стакан, который пропустил Ноа, был определенно лишним, но мужчина не мог совладать собой и прекратить накидываться, и даже попытки Роберта успокоить друга, проваливались раз за разом вот уже третий час. Заметив, что очередная бутылка алкоголя уже опустела, Калебс подозвал официантку к их столу, но Роберт опередил друга.
– Мы уже уходим, принесите нам счет… – начал он.
– Хрена с два… – пьяно прокричал Калебс. – Неси еще одну бутылку…
– Тебе уже с полна хватило предыдущих, дружище. Нам завтра вести переговоры, и черта с два, я позволю тебе явиться туда в таком состоянии.
Роберт отослал официантку, и Ноа не выдержав, поднялся с места.
– К черту и тебя, и переговоры, и эту гребаную фирму, Стейн. Я сам возьму себе алкоголь. – уверенно произнес Ноа и направился к бару.
То, что случилось в следующий миг, напрочь перебило желание выпить и даже частично заставило Калебса протрезветь. Пробираясь через толпу танцующих, он столкнулся с парнем, который обжимался с молоденькой девушкой, которая едва походила на совершеннолетнюю. Не раздумывая, Калебс накинулся на парня и уложил на землю, удерживая тяжестью своего тела, он начал колотить его по лицу.
