XLIX О ты, безумный мой читатель Безумствовать хочу с тобой Безумный нынче мой приятель Прости, безумный, ты со мной Среди безумий ли небрежных Или безумий ли мятежных Или безумных ли трудов Безумных или острых слов Безумно-неземных ошибок В безумной этой книжке ты И для безумий, для мечты Безумных мог найти ошибок Безумие ты мог найти Засим, безумец мой, прости L Прости же, мой безумец странный Ты, мой безумный идеал И ты, безумный постоянный Безумие я с вами знал Все, что безумно для поэта Безумье жизни в бурях света Безумье сладкое друзей Безумье многих, многих дней Безумно юная Татьяна И с ней безумец в смутном сне Безумные явились мне И даль безумного романа Сквозь безумный тот кристалл Безумствовал и различал LI Безумие в безумной встрече Тогда безумный я читал Безумные уже далече Безумный некогда сказал Без них безумец дорисован С безумицы же образован Безумицы же идеал Безумно много рок отнял Безумн, кто праздник жизни рано Безумец не допил до дна Бокал безумного вина Безумец не дочел романа Безумно он расстался с ним Как я с безумцем со своим<p>Оральная кантата</p><p>(Дядя и девочка)</p><p>1986</p>ПредуведомлениеЕсть звуки — значение темно и ничтожно — писал гений наш Михаил Юрьевич Лермонтов, опережая другого гения нашего Александра Сергеевича Пушкина — но им без волненья внимать невозможно! невозможно! вы слышите! не-воз-мож-ноооо! — Он гений, гений, Михаил Юрьевич! да возьмите любую строчку — мой дядя самых честных правил — соберем, соберем все значения в точку некую, темную, пусть он там будет, или сольем временно куда-нибудь — это его законное место! но как звуки звучат, как звучат! — ой яя аых аил! — им внимать без волнения невозможно! Бог мой! дай силы внимать им! звукам этим! значенье которых темно и ничтожно!
Мой дядя самых честных правил! — Авил! Авил! Ааа-ввил! А-а-авиллл! — откликается голос Когда не в шутку занемог! — Уог! Уог! Уооооггг! — снова голос Он уважать себя заставил! —(отзывается голос требовательный, требующий, голос требования некоего, то есть требует голос: Авввиллл! Авввиллл! — а чего ему надо? — кому — ему! — ему? чего надо тебе? — Авввил! Аввиллл! — Надо-то тебе чего? — Авввиллл! Авввиииллл!!! — О чем ты? — и вдруг: Йе-йе-йе! — хриплый голос отзывается! что это? о чем? — Аввввииллл! — снова!)
И лучше выдумать не мог! — Уог! Уог! Уоооггг!(с гор, с вершин блистающих, с времен туда от нас ушедших, смысл туда весь унесших звуком чистым и волнующим отзывающихся!)
Его пример другим наука! — Ука! Ука! Ука! Ууу-ккккаааа! Боже, Боже мой! это же мука! мууука! какая мука! Господи! невыносимо! тяжесть! тяжесть! Но Боже мой, какая мука! ужас! ужас!(Йе-йе-йе! — снова врывается голос звучанием неведомым)
ужас! страх! страх! хляби разверстые! пламень! вздымающийся! тьма неописуемая!А тут и первый голос: С больным-ка посиди и день и ночь! — Нет! Нет! Нет! —А тут и второй голос: Не отходя ни шагу прочь! ни шагу, ни маленького, ни малюсенького, ни шажочка, ни сантиметрика, а то рядом дышит, жаром пышет, огнем полыхает!(Йе-йе-йе! — снова голос неведомый, чернотой как бы покрытый!)
а ты ни шагу, ни шажочку, ни шажочку, ни отодвинуться, ни лица отвести, а он, а он смертью лышит!(Йе-йе! — волосом, волосом словно поросший!)
