Так все-таки, возвращаясь к прямому предмету данного рассуждения, в чем суть данных писаний, именуемых мной Грамматиками? Да она нехитра. Поверьте уж мне, действительно, нехитра. Гораздо проще этих безумно разросшихся и запутавшихся в оправданиях, разъяснениях и саморазъяснениях, нескончаемых писаниях. Хотя, внимательный и въедливый читатель тут же бросит мне справедливый, хоть и не до конца продуманный, если не упрек, то укоризненное замечание: Ты ведь сам все время говоришь о чаемой длительности письма! — Говорю-то я говорю, но имею ввиду именно структуру длительности, имеющую своим разрешением именно длительность как саму длительность, так и неминуемый процесс ее порождения и темперированного обживания, а не любую деятельность, могущую просто быть растянутой, как резина, но так и остающуюся в своей онтологической основе кратким единовременным жестом, сразу же по отпускании сжимающимся в первичный единичный акт. — Что-то сложновато. — Не без этого. А ты что хотел? Мне и самому это все непонятно и виднеется образом некой туманности, так как же я могу ясно говорить об этом. — Но ты же говорил, что тебе это дело ясно. — Я говорил по поводу Грамматик, а, отнюдь, не по поводу объяснений и обоснований их. — Тогда перейдем к тому, что ясно, к Грамматикам. — Перейдем, да уже и перешли). А сами-то Грамматики, действительно, несложны. Достаточно одного беглого взгляда, чтобы понять, что к чему, просечь их структуру, а при желании и воспроизвести ее. А и хорошо! А я и сам хотел этого. Хотел, даже чаял создать некую систему, метод, технологию, которой может воспользоваться любой, возжелавший этого, могущий продолжить процесс в любом направлении. И это не входит в противоречие с предыдущим утверждением по поводу застолбленности жанра, так сказать, запатентованности находки. Нет, здесь речь о другом. В данном случае человек приходит, засучивает рукава и без всяких там откровенческих амбиций быстренько включается в работу, начинает прямо с того места, где остановился предшественник, прямо с какой-нибудь недовинченной гайки, или недотянутого болта. Начинает и продолжает как прошедший на свою смену рабочий непрерывного производства. И это будет, вернее, было бы (ведь мы все здесь обсуждаем в сослагательном наклонении), к тому же, так чаемое всеми русскими спасительное общее дело, почто безымянное, ради которого я с легкостью и радостью даже окажусь от всяких авторских прав, претензий на личную исключительность изобретателя метода. Да. Но я опять увлекся глобальными мечтами всечеловеческого счастья. Ну, если и не счастья, то умиротворения в процессе и под сенью единого поглощающего строительного процесса.
В наше время достаточно уже давно, в отличие от старых фундаментальных времен, когда единицей свершенного труда, скажем, какого-нибудь каретника была цельно-выстроенная карета, сработанная от начала и до конца (не принимая, условно, в расчет и во внимание всяких там подсобных колесных, обивочных и прочих дел мастеров и подмастерий), нынче единицей свершенного труда стали, в основном, технологии, методы, структуры, программы, наполнение которых реальным мясом материальности (как, скажем, в показательной структуре заводов Форда, производящих серийный почти неразличимый товар) может стать делом любого, взятого со стороны случайного работника
Так вот.
Основной чертой данных Грамматик является конструирование жестких структур организации мелких отдельных кусочков-клипов (условно, клипов, квази-клипов) вербального материала. Воспроизводимые же элементы — слова, словечки, устойчивые словесные формулы, предложения и целые грамматические структуры — в своей нескончаемой повторяемости несут на себе черты и функции поэтической рифмы, самой являющейся выходом и запечатлением наружи на устном, рукописном и печатном вербальном материале магической суггестии и ритмической организованности человеческой жизни и шире — превышающей человека, но чувствуемой и осмысляемой им, всеобщей ритмической организованности Вселенной. Вот так пафосно. И не меньше! Поскольку так оно и есть, просто люди зачастую стесняются заявлять об этом открыто и таким образом. Стесняются открытого пафоса. А раньше вот не стеснялись. И я не стесняюсь и вас призываю к тому же. Давайте, воскликнем все вместе, всем миром: Вселенная прекрасна, стройна, необозрима, неописуема, нескончаема, неисчерпаема, невероятна, величественна, и нам неподвластна! Вот и воскликнули. Вот и хорошо.
