Музыка все играет и стихает только при первых замечаниях спортсменов. Спортсмены подбегают к бутылкам и без колебания запрокидывают их себе в горло. И их можно понять: ведь они устали. Выпивают. Тут второй спортсмен замечает бутылку на верхней ступеньке. Будем называть спортсмена из сна Ивана 1–1 спортсменом, из сна Ивана 2–2 спортсменов, из сна Ивана 3–3 спортсменом. 2 спортсмен замечает поллитра во сне Ивана 1, берет ее, осторожно отливает половину содержимого в опустевшую бутылку 3 спортсмена. Именно ровно половину, за этим надо проследить. Оба пьют. В это время во сне Ивана 1 появляется 1 спортсмен. Он одет точно так же, как и его коллеги. Он бежит не медленнее, чем они, но почему-то запоздал. Он подбегает к тому месту, где стояла его бутылка, и по его лицу видно, что он знает о бутылке. Он нюхает воздух. Музыка стихает.)
1 спортсмен Это водка?
2 спортсмен Это водка.
3 спортсмен Это водка.
1 спортсмен Ну и погодка!
2 спортсмен Ну и погодка!
3 спортсмен Ну и погодка!
1 спортсмен Дай немного.
2 спортсмен Дать немного?
3 спортсмен Дать немного?
1 спортсмен Дай немного
3 спортсмен Как же я из сна Ивана 3 дам тебе в сон Ивана 1?
1 спортсмен Вкусно?
2 спортсмен Вкусно.
3 спортсмен Вкусно.
1 спортсмен Столичная?
2 спортсмен Столичная.
3 спортсмен Столичная.
1 спортсмен Хорошо пошла?
2 спортсмен Хорошо пошла.
3 спортсмен Хорошо пошла.
1 спортсмен Ну и погодка!
2 спортсмен Ну и погодка!
3 спортсмен Ну и погодка!
1 спортсмен Значит, водка?
2 спортсмен Значит, водка.
3 спортсмен Значит, водка.
1 спортсмен Значит, столичная?
2 спортсмен Значит, столичная.
3 спортсмен Значит, столичная.
1 спортсмен За четыре двенадцать?
2 спортсмен За четыре двенадцать.
3 спортсмен За четыре двенадцать.
1 спортсмен Ну, пока.
2 спортсмен Ну, пока.
3 спортсмен Ну, пока?
(Притухает свет. Тишина, только слышно покашливание и шмыгание носами из зала. Осторожно в полутьме, чтобы не возбудить чьего-либо внимания или подозрения, затягивается задник. Снова звучит музыка из «Лебединого озера» Петра Ильича Чайковского. Она звучит ненастойчиво, не как театральный эффект.
Я, кстати, не люблю театральных эффектов. Говорят, что Чехов тоже не любил их, они вызывали у него какое-то мучительное отвращение. Он чуть кривил рот, морщил переносье с пенсне и произносил что-то вроде: Ну зачем? А Станиславский, наоборот, обожал эффекты, он даже ставил оперы и водевили.
И однажды, в ожиданье успеха, он Ставил «Три сестры» Чехова, И устроил на сцене в окнах такой пожар, Что везде летала копоть и шел жар. И одна сестра, самая прекрасная, Ее как раз играла Тарасова, Стояла у окна, тонкая как дыханье, Чистая, легкая, как колыханье, И говорила знаменитые слова: Ах, Москва! Ах, Москва! Ах, Москва! Это увидел Чехов и закричал: «Шарлатаны! Вам играть бы кафе-шантаны! Юбки задирать, ноги задирать! … вашу мать!»
