— Этот оттуда, из тех, — слышу я явственный шёпот одного из них, высокого, почти баскетбольного роста. Другой, маленький с усиками — классический персонаж из советского фильма про криминальную Одессу — согласно кивает и бочком-бочком скользит к выходу. Я понимаю, что кому-то непременно надо уничтожить всех, бывших в определенное время в этом баре. Именно для этого они специально и соорудили такую сложнейшую адскую машину.
Я бросаюсь наружу и снова выскакиваю на площадь. Бегу и вижу, как за толпой параллельно мне, не отставая, движется тот, с усиками. Конечно, он сам убивать не будет, он только выслеживает и наводит, соображаю я. Убийца кто-то из этих, окружающих. Судорожно оглядываюсь и понимаю, что убийцей может быть, практически, любой из этой толпы. И, вправду, сразу же на меня выскакивает какой-то страшный и ужасно-кривляющийся клоун. Я шарахаюсь от него. Потом прямо в глаза мне вглядывается непонятная старая и плохо одетая женщина. Я решаю прижиматься спиной к стенам домов, чтобы тем самым резко сузить маневр предполагаемых убийц и не дать им возможность зайти со спины. Стелюсь вдоль многочисленных стен, беспрерывно заворачивая в какие-то переулки, и вдруг оказываюсь в тупике. Передо мной высится гигантская сплошная стена. Я стараюсь отыскать на ней какие-либо выступы или впадины, чтобы взобраться наверх и улизнуть от убийц. Но нет, она до удивительности гладка, почти отполирована, как стены в том мраморном подземном помещении. Я разворачиваюсь, прижимаюсь спиной к холодному камню, и в это время в глаза мне ударяет яркое солнце.
— Ах да, — соображаю я, — ведь уже скоро закат, и это приморский край. Вон там море.
Обычная небольшая комната, видимо, в коммунальной квартире, знакомая мне по временам моего детства. То есть, не точно такая же, но очень уж похожая.
Ах да, я у кого-то в гостях. Видимо, у весьма близких родственников или хороших знакомых, так как лежу на кровати неприкрытый и в одних трусах, нисколько тому не смущаясь.
Просто отмечаю это для себя. Смутно припоминается, что гощу у каких-то своих теток. Двух или трех. Скорее, двух.
— Да, да, кто-то со стороны матери, — успокаиваю я себя. Больших подробностей припомнить не могу, да и самих теток нигде не видно.
Смотрю на неких странных, абсолютно незнакомых личностей, беспрерывно снующих вокруг, входящих и выходящих из комнаты. Присматриваюсь, но так никого и не узнаю. Они нисколько не смущены моим присутствием и достаточно фривольным видом. Даже не обращают на меня никакого внимания. Я успокаиваюсь — значит, все как надо. Расслабляюсь и лежу с закинутыми за спину руками, глазея в потолок.
Затем встаю, шлепая босыми ногами по холодному паркету, смутно поблескивающему в сумеречном свете, выхожу в коридор в поисках туалета. Начинается обычная мучительная история, многократно повторяющаяся во сне, вернее, снах. Именно во многих и часто повторяющихся снах — так вспоминается в данном сне.
Не могу нигде отыскать этот проклятый туалет. Ну, просто нигде — ужас какой-то! Мной овладевает беспокойство и суетливая поспешность. Отворяю бесчисленные двери, заглядываю в различные закоулки безумно разросшегося и усложнившегося жилого помещения, но безуспешно. Когда же, наконец, с облегчением нахожу нечто подходящее, то оказывается, что в нем не закрывается дверь. Вернее, две двери. И обе распахнуты в противоположные стороны. Да и унитаза не наблюдается. Непонятно, почему это представляется мне туалетом, но точно знаю, что да — действительно, туалет. Снова бросаюсь на безутешные и безуспешные поиски. Забредаю в какое-то другое помещение, быстро справляю малую нужду и обнаруживаю, что это кухня. Судорожно и опасливо оглядываюсь. К счастью, никого нет и никто не мог заметить мою оплошность.
Возвращаюсь в комнату, снова ложусь на кровать и несколько успокаиваюсь. Мимо шаркая проползает низкорослая женщина, оборачивается на меня с весьма ханжеским выражением лица. Она чуть-чуть кривит в усмешке рот и замечает:
— Да, неплохой у нас стриптиз, — у кого это у нас? По выражению ее лица и интонации понимаю, что она знает о моем кухонном проступке. Мне неприятно. Стыдно. Я хочу одеться, оглядываюсь в попытке отыскать свою одежду. Очевидно, она разбросана по всей комнате, но я нигде не могу ее заметить.
Тут замечаю, что моя кровать отодвинута от стены и за ней обнаружилась открытая дверь в соседнее помещение. Крупные обветренные люди, как будто только что с морской или нефтяной вахты в ватниках и с сиплыми голосами, огибая кровать с двух сторон, протискиваются сквозь эту дверь в дальнюю комнату.
Я пытаюсь выяснить, в чем дело. Люди же, не обращая на меня никакого внимания и нисколько не стесняясь моим присутствием, проникают в соседнее помещение, ступая огромными грязными сапогами уже прямо по моей кровати.
