1v| o2631 Не столько женское сколько свое Отдельно ходяще, несуще с собой Под юбкой прячуще, но отвое ванное с потерей в силе живой И это все так с отделеньем лица И тонких субстанций по имени пять Заведомо летучих, чтоб в теле самца И душу самца чтобы не оскорблять11.1v| o2632 Как много девушек красивых Средь соразмеренных частей Группо-влекомо не спесивых Под скрип ломаемых снастей Или несет их твердый ветер Единый обнажая пах Когда одна за всех в ответе Один за нас в ответе — прах12.1v| o2633 Чем губит женщину иной Она всегда живет с поличным Покуда прут почти стальной Ей вогнан в тело неприличный Обереги! и сбереги! Побереги об этом чуде! Пока на берегу реки Лежат пленительные люди13.1v| o2634 Когда прекрасная отроковица Лежит как роза и проткнул кинжал В цвету, в соку, в крови и в сукровице И ничего вокруг прошедшего не жаль И в этом деле самый центр коснут После которого — бежать, бежать Лететь, лететь, забыть, забыть, забыться Вернуть, родиться, быть и не узнатьЧастушки1v| o2635 Эй, Ерем, да ой Ерем! Что же с нами будет Коли вместе все помрем Может легче будет1v| o2636 На дворе стоит утюг С маленькой привескою Ничего я не хотю Знать антисоветского1v| o2637 Эй вы, девки, кому рады Аль увидели вдали Эй, товарищ, камарада Давай, Африку спалим1v| o2638 Из старушкина узла Выпала горошинка Я всегда был против зла Был за все хорошее1v| o2639 На дворе ведро стоит С мыльными осадками Мой миленок говорит Что не любит сладкого1v| o2640 Как с под самой высоты Обвалилась полочка Ой, милая, это ль ты Девка-комсомолочка1v| o2641 Птичка по небу летела Сжал мозолистый кулак Ее маленькое тело Головой об землю — бряк!1v| o2642 Как два сокола сидели На одной да веточке Свое время отсидели А мы теперь сироточки<p>Труднонаписанные стихи</p><p>1993</p>ПредуведомлениеЕсть такая широко распространенная иллюзия, что стихи писать просто. Т[o] е[сть] взял, да и написал. Да, стихи писать просто, но в другом смысле. Просто писать не стихи, просто писать слова стихотворным способом. А стихи-то писать сложно. Я помню, как во дни молодости (ну, не такой уж и молодости) ходил я по какому-то залу и встретил своего знакомого Евгения Маратовича Бачурина, который вдруг отвернувшись, позвал проходящего: Дима! Подошел поэт Бобышев. — Дима, сказал Бачурин, указывая на меня — Вот тоже Дима и поэт. Ну, стихи, может, он и пишет…! — ответствовал Бобышев, глядя искоса куда-то вверх над моим левым виском. И он был прав. Теперь я знаю. Стихи писать просто, пока тобою не овладеет мысль, что их писать сложно, непереносимо сложно, просто невозможно. И вот тут надо терпеть, терпеть, пока их опять не станет писать легко. Но это будут уже не та первичная легкость, а вторичная, как легкость тяжелооперенного крыла.
